Восьмидесятилетняя история под прицелом: кто и зачем пытается похоронить легендарного перевозчика Кубани

В Краснодаре разгорается скандал, который давно перестал быть рядовым хозяйственным спором. Под удар попал не просто бизнес — речь идёт о предприятии, которое восемь десятилетий обеспечивало транспортную жизнь города. Пока Генпрокуратура добивается конфискации имущества «Кубаньгрузсервиса», общественники, бывшие коллеги по депутатскому корпусу и рядовые сотрудники пытаются понять: кому на самом деле мешает старейший автоперевозчик края?

26 февраля Ленинский районный суд Краснодара устроил для прессы закрытый сеанс. Заседание по иску Генпрокуратуры к Виктору Тимофееву и членам его семьи объявили тайным — прикрылись коммерческой и налоговой тайной. Закрытые двери породили шквал вопросов. Самый главный из них: почему журналистов не пускают, если владелец компании не против гласности?

Что предъявили столпам транспортной отрасли

Претензии силовиков выглядят масштабно. От бизнесмена Виктора Тимофеева, его родственников и ряда компаний, включая культовый для Краснодара «Кубаньгрузсервис», требуют обратить всё имущество в пользу государства.

Суть претензий: Тимофеев, будучи депутатом гордумы (с перерывами с 2005 года), продвигал интересы собственных структур. В иске всплыли эпизоды с землёй в станице Елизаветинской, якобы полученной без конкурса, «липовой конкуренцией» на школьных перевозках и обогащением за счёт муниципальной казны.

Но если копнуть глубже, за казёнными обвинениями проступает живая картина, где правда и вымысел переплелись намертво.

Приватизация по закону и по понятиям

Главный камень преткновения — откуда взялись капиталы. Прокуратура уверяет, что активы уплыли в частные руки ещё в девяностые, когда переходило имущество «Автобазы №1». Гендиректор КГС Сергей Пискунов с этим не согласен: архивы и протоколы акционеров, по его словам, подтверждают — приватизация-1992 прошла открыто, акции получили 150 работников. Виктор Антонович Тимофеев, отец нынешнего владельца, тогда руководил, но его пакет тянул лишь на 6 процентов.

Сам Виктор Тимофеев-младший стал хозяином бизнеса только в 2021-м — по наследству, после того как отец ушёл из жизни из-за ковида.

— До вступления в наследство у меня не было долей ни в одном предприятии. Ни тогда, ни сейчас я не числюсь руководителем ни в одной из этих структур, — говорит экс-депутат.

Эти слова рассыпают версию о его причастности к коррупционным схемам в бытность депутатом прежних созывов. В самом деле, как можно лоббировать интересы компаний, которые тебе ещё не принадлежат?

И ещё важный штрих: «Автобаза №1» никогда муниципальной не была. Она входила в трест «Краснодарпроектстрой» и работала на стройки, так что разговоры об уводе городских активов повисают в воздухе.

Детский вопрос: кто повезёт школьников

Отдельная глава иска — перевозка детей. В 2011-м КГС и «СпецТрансАвто» подписали с мэрией договоры на подвоз учеников. Прокуратура считает: у фирм не было возможностей, а автобусы им передали незаконно, Тимофеевы обогатились.

Защита рисует иную картину. В 2010-м администрация сама пришла к Тимофееву-старшему с просьбой. Школы получили новые автобусы, но ни водителей, ни механиков, ни ремонтных баз у них не было.

— Что может школа без материально-технической базы? Ничего, — вспоминает Виктор Тимофеев слова отца.

А у КГС эта база была — крупнейшая в крае. Поэтому предприятие и выигрывало открытые аукционы. Условия стандартные для всей страны: победитель берёт автобусы (они городские) в безвозмездное пользование, но за свой счёт их содержит, ремонтирует, нанимает персонал и отвечает за безопасность детей.

— Если хоть один автобус не выйдет, 15 тысяч детей останутся дома. Мы никогда не срывали перевозки, — подчёркивает Тимофеев.

Морской терминал как довесок к автобусам

Полное недоумение у защиты вызывает включение в иск компании «КГС-Мол». Для тех, кто не в теме, это звучит как очередная «дочка» автоперевозчика. На деле всё сложнее.

«КГС-Мол» — самостоятельный актив, к пассажирским перевозкам отношения не имеющий. Компанию создали в 2002-м как совместный проект ЗАО «КГС» и ЗАО «МОЛ Морстрой» (отсюда и название). Это другая отрасль, другие вложения, другие риски.

— КГС-Мол собственными силами построила и эксплуатирует портовый терминал в Темрюке, — поясняет Тимофеев.

Через десять лет «МОЛ Морстрой» вышел из проекта, а в 2014-м терминал запустил первый причал. Компания жила своей жизнью, никак не пересекаясь с автобусным парком на Тихорецкой.

Но Генпрокуратуру это не смутило — фамилия Тимофеева всё равно оказалась в деле.

— В обвинении «КГС-Мол» привязали ко мне, — констатирует экс-депутат, напоминая: владельцем этой структуры, как и прочих, он стал только после смерти отца в 2021-м.

В итоге в одном иске смешались пассажирские перевозки, школьные автобусы и морской порт. Логика здесь либо простая: «всё, что с фамилией, — под подозрение», либо попытка набрать побольше активов для убедительности.

Ейск и Горячий Ключ: другая сторона медали

Пока Генпрокуратура атакует «Кубаньгрузсервис», общественное движение «Транспортная инициатива» рисует совсем иную картину кубанских дорог. По их мнению, настоящая проблема — не в перевозчиках с историей, а в системе, позволяющей выдавать чёрное за белое.

Вот лишь несколько эпизодов из обращения активистов к президенту, главе СК и ФСБ.

В Ейске в 2020-м на рынок зашли краснодарские перевозчики из «Союза транспортников Кубани». Они выиграли конкурсы с новыми автобусами, купленными по госпрограмме для краевого центра (на это ухнули полмиллиарда рублей). Технику в Ейск пригнали с опозданием, но администрация пошла навстречу. В итоге все маршруты поделили три фирмы, связанные родственными узами. Муниципальное АТП ликвидировали, его бывший директор стал депутатом и возглавил одного из новых частников.

— Краснодарские автобусы со временем уехали обратно, в Ейске пошли старые машины, — говорят общественники. А цена проезда за четыре года взлетела на 225 процентов.

В Горячем Ключе в 2022-м на конкурсе победили «старые автобусы с термометрами», а новые, с кондиционерами, оказались лишь четвёртыми. Пересмотреть итоги заставило только вмешательство активистов и местного депутата.

— Мы набрались опыта в Горячем Ключе, но защитить пассажиров удаётся не всегда, — сетуют авторы обращения.

На этом фоне претензии к КГС, который всегда славился техникой и дисциплиной, выглядят по меньшей мере странно.

«Неудобный» народный избранник

Почему удар пришёлся именно по Тимофееву? Ответ, возможно, лежит не в финансах, а в политике.

Общественница Марина Репещук из «Транспортной инициативы» напоминает: Тимофеева уже лишали мандата. И не за коррупцию, а за борьбу с точечной застройкой, которая, по её словам, «раковой опухолью поразила Краснодар».

— Не стерпели тогда вольнодумства, повод нашли, — пишет она.

Теперь история повторяется, но инструмент тяжелее — вся мощь правоохранительной системы. Тимофеев, избранный в VIII созыв осенью 2025-го, снова оказался «неудобным».

Утром 26 февраля в гордуме собрались внеочередно. Прокуратура настаивала на коррупции депутата, коллеги проголосовали за снятие полномочий. В обед того же дня Ленинский суд приступил к предварительному рассмотрению иска об изъятии имущества. Сам Тимофеев, покидая Думу, заявил, что перед избирателями ему стыдиться нечего.

Информационный раскол

Вокруг КГС развернулась информационная война. Одни СМИ и блогеры не гнушаются смешивать многолетнюю работу предприятия с коррупционными скандалами, рисуя образ «империи на наворованном».

Другие, как депутат и блогер Сергей Климов, приехали на предприятие лично, сняли фильм, поговорили с людьми. Итог их расследования расходится с официальными версиями.

Самый громкий сигнал — готовящееся видеообращение сотрудников. Более 400 человек, рискуя работой, записывают ролик президенту Путину и главе СК Бастрыкину. Коллектив, обычно остающийся безмолвным винтиком, вышел на баррикады. Это, пожалуй, лучшее доказательство: люди за собой вины не чувствуют.

— Поймёт ли суд, что факты не сходятся, скоро увидим. Очевидно одно — честное имя пытаются очернить, — резюмирует гендиректор КГС Сергей Пискунов.

Вместо послесловия

Дело «Кубаньгрузсервиса» обнажило глубинный конфликт. С одной стороны — формальный подход и охота на «врагов народа» в русле громких антикоррупционных кампаний. С другой — живая транспортная система, где репутация и безопасность держатся на стандартах, заложенных ещё в советские годы.

Закрытость процесса, молчание в ответ на письма общественников, нестыковки в датах владения бизнесом — всё это создаёт опасный прецедент. Если суд не разберётся в противоречиях, под ударом окажется не просто одно предприятие, а сам принцип справедливости.

Если можно отобрать бизнес у человека, который получил его по наследству и два десятка лет возил детей в школу, используя свою базу и своих людей, — кто следующий? И главное: кто после этого захочет брать на себя ответственность за безопасность на дорогах?

Пока судьи и прокуроры изучают закрытые материалы, водители КГС каждое утро выводят автобусы на линию. Чтобы краснодарские школьники вовремя попадали на уроки. Чтобы город жил. И ждут справедливости.