Почему гибель президента Ирана не вызовет изменений: он не «номер один»

Резких изменений политики не предвидится

Гибель президента Ирана Ибрахима Раиси в авиакатастрофе вместе с министром иностранных дел и другими чиновниками, конечно, стала серьезной проверкой для политической устойчивости страны. Для России она актуальна потому, что Иран ныне является важным стратегическим партнером, если не союзником, Москвы.  С погибшим Владимир Путин общался по телефону в апреле в последний раз.

Конституция  Ирана очень запутана и задает сложное государственное устройство. Все знают, что в Иране президент вовсе не «фигура номер 1» в политике. Основная власть сосредоточена в руках верховного правителя, которым является имам Хаменеи. У президента есть первый вице-президент, и еще несколько «простых» вице. Их не избирают вместе с ним, а назначают по его представлению. Нынешний первый вице-президент Мохаммад Мохбер и стал ИО после гибели Раиси. Помимо парламента – Меджлиса, есть Совет экспертов, Совет стражей,  Советцелесообразности. И у каждого из них реальные полномочия, это не российские Госсовет или Общественная палата. Помимо вооруженных сил, есть Корпус стражей исламской революции (не путать с Советом стражей), в котором есть свои пехота, ВВС и ВМФ. Есть Высший совет национальной безопасности. Есть Глава судебной системы, но он не глава Верховного суда.

Так вот, чтобы понять произошедшее, надо ясно представлять себе картину. Мохаммад Мохбер - фигура до последнего времени теневая. Достаточно сказать, что в русско- и англоязычных источниках нет  его мало-мальски подробной биографии. Если вкратце, то он профессиональный экономист, управленец. Но работал в специфической сфере иранских благотворительных фондов, которые играют там исключительную роль, будучи многопрофильными холдингами. На наши деньги – аналог Ростеха. Вот такой аналог Ростехаон возглавлял 14 лет до назначения 1-м вице-президентом. А перед этим был главой одного из крупнейших коммерческих банков Ирана другого благотворительного фонда. Мохбера можно сопоставить с Сергеем Чемезовым для простоты понимания, а можно с кем-то вроде Алексея Миллера или Игоря Сечина. То есть это фигура не политическая в основе своей, но очень значительная и важная, напрямую работавшая с Али Хаменеи долгое время.

Он не идеолог, не радикал, светский человек. Он занимается в первую очередь экономикой. Ему 69 лет, то есть он на пять лет старше погибшего Раиси. Совсем не факт, что он будет баллотироваться в президенты. Выборы должны пройти в 50-дневный срок, успеет ли он для этого подготовиться, и имеет ли таковое желание вообще? Но в любом случае примечательно, что во главе страны впервые оказался профессиональный менежер-экономист.

Случившееся, безусловно, удар по Ирану, но не в том смысле как это обычно принято понимать. Его внутри и внешнеполитический курс от этого не изменится. Хаменеи остается, остается сложная политическая машина со множеством сдержек и противовесов, цель которых обеспечить сохранение исламского режима. Но это удар по имиджу Ирана как современного государства. Вспомним за последнее время инциденты с ним связанные. 

То иранские ПВО сбили под Тегераном пассажирский самолет, а потом три дня это не признавали. То американцы уничтожили в Багдаде командира иранского спецназа, а Тегеран в ответ ничего не смог поделать. Потом израильтяне ликвидировали в Дамаске других высокопоставленных спецназовцев, и опять ответ Ирана оказался совсем неубедительным. Перед этим Тель-Авив убил на территории Ирана ряд ученых-ядерщиков, а спецслужбы исламского государства не смогли это предотвратить. Теперь вот персы умудрились отправить в полет вертолет с главой государства в нелетную погоду, и летчики не справились с управлением, либо техника вышла из строя. Неважно, что конкретно произошло на борту, важно, что вертолет разбился и президент погиб. Опять Иран выглядит как страна отсталая и неумелая. Тем паче, что долго искали вертолет, пришлось помогать Турции с необходимой техникой, каковой у Тегерана не оказалось, что само по себе позор. Это играет на ослабление любых угроз от Ирана, когда они произносятся.

Но в целом, повторимся, резких изменений политики не предвидится. Для России также случившееся ничем не грозит. Ее союз с Ираном задан объективно и не зависит от личной воли каких-либо лиц.