Священники бьют тревогу: признаки конца света видны каждому — Судный день всё ближе

Конец света, предсказание. Иллюстрация: "Блокнот"

Признаки катастрофы видны повсюду: ядерная угроза, климат и падение нравов наводят на мысль о приближающемся апокалипсисе.

Конец света близко? Священники считают, что да, так как есть определенные признаки, которые на это указывают.

По словам тех. кто, как считается, близок к Богу, признаки надвигающейся катастрофы видны невооруженным глазом. По христианским поверьям, есть определенные сигналы, которые предвещают конец света и возвращение Христа. Сейчас все эти звоночки звенят вовсю, особенно в свете нарастающей угрозы ядерной войны.

В Библии есть пророчество про Третий Иерусалимский храм. Когда его восстановят, жди второго пришествия. Еще один тревожный звонок – падение нравов. Люди перестают верить и отворачиваются от заповедей, а это, по мнению священников, верный признак приближающегося Судного дня.

Считается, что Судный день – это когда Бог рассудит всех: кто молодец, а кто не очень. А конец света – когда все живое на планете исчезнет.

Ученые тоже не дремлют и подкидывают свои дровишки в костер апокалипсиса. Часы Судного дня показывают, что до полуночи осталось всего ничего – 85 секунд. Это самый страшный показатель за всю историю этих часов.

В прошлом году было всего 89 секунд, и то все переполошились. А сейчас еще хуже. Все из-за ядерной угрозы. Напряжение в мире растет, и любой конфликт между ядерными державами может стать последним.

И это еще не все! Климат меняется, искусственный интеллект развивается, международные отношения нестабильны. Все вместе становится гремучей смесью, которая может буквально «взорвать» мир.

Священники призывают не паниковать, а крепить веру и жить по совести. Но когда и духовные лидеры, и ученые в один голос твердят об опасности, невольно задумаешься: а вдруг конец действительно не за горами?

Ранее Дмитрий Медведев предрек ядерную зиму. Он подчеркнул, что впервые с 1972 года между Штатами и Россией не осталось ни одного действующего договора, который бы ограничивал стратегические ядерные силы.