«Где условия мира от России»? США и Украина свои представили, а что требуем мы – неизвестно

Фото с официального сайта Президента РФ http://www.kremlin.ru/ Автор: Кристина Кормилицына МИА "Россия сегодня"

«Красные линии» Москвы на переговорах остаются скрытыми, поэтому не понятно, как и куда мы можем «подвинуться» ради остановки боевых действий.

Путин заявил о готовности к переговорам с Киевом без каких-либо предварительных условий. Но именно к переговорам, а не миру. Прекращение боевых действий предполагает достижение Россией определенных целей. Общие «цели СВО» и требование освободить включенные в состав РФ регионы – только это мы слышали от руководства страны. Кстати, "освобождение регионов" США уже отвергли. Тогда на чем мы будем настаивать? План Трампа публикует Рейтерс. Позицию ЕС и Украины озвучивает Киев. Есть ли шанс на компромисс при полном отсутствии информации о «красных линиях» Москвы – не понятно. В итоге, политики и блогера гадают на кофейной гуще, чтобы понять: ждет ли страну продолжение боевых действий, или мир все-таки возможен?

25 апреля в Кремле состоялась встреча Владимира Путина со специальным посланником Дональда Трампа Стивеном Уиткоффом.

«Это именно челночная дипломатия», — пояснил Песков.

Т.е. Уиткофф передает Путину предложение Трампа, а потом едет в Вашингтон рассказать: на что в Кремле согласились, а по каким позициям компромисса нет. И вот, тот же Песков сообщил: Владимир Путин на встрече с Уиткоффом выразил готовность Москвы возобновить переговоры с Украиной без всяких предварительных условий.

Своевременно, с одной стороны: The Times опять пишет, что если на следующей неделе не будет достигнуто соглашение, Трамп угрожает выйти из переговоров. Но при этом в России никто не понимает: возможно это самое «соглашение» или нет? На что мы потенциально согласны? Отсутствие информации влияет и на настроения бойцов на фронте: к чему им готовиться? К скорому миру? Или впереди еще несколько лет боевых действий?

В итоге, кому-то кажется, что «война продолжается», и мы план Вашингтона отвергли. Но так ли это? Трамп, кстати, если верить Reuters, готов де-юре признать Крым российским, и де-факто - контроль РФ над Луганской областью и частями Запорожской, Донецкой и Херсонской областей. При этом настаивает на полном возвращении Украине Харьковской области и Запорожской АЭС, которую Киев должен будет передать под контроль США, после чего электричество будет распределяться обеим сторонам. План Трампа предполагает также, что Украина возвращает себе контроль над Каховской ГЭС и над Кинбурнской косой, получает гарантии безопасности от Европы, может вступить в ЕС, но - не будет пытаться стать членом блока НАТО.

Далее, киевский режим получит полную финансовую компенсацию, при этом США и Украина внедряют экономическое сотрудничество, предусмотренное в ресурсной сделке. А санкции с РФ, наложенные на её в 2014 году, будут полностью сняты.

Российские военкоры и аналитики уже критиковали отдельные пункты этих инициатив. Больше всего их беспокоит появление ВСУ на левом берегу Днепра – на Кинбурнской косе – откуда рукой подать до Крыма.

Есть вопросы и к передаче ЗАЭС – это очень существенная, с точки зрения экономики, жертва.

Да, и полная финансовая компенсация Украине – ее будут за чей счет осуществлять? Наш? Это что – выплата репараций? Или есть какие-то иные варианты: например, восстановление на средства ЕС?

Тем не менее, несмотря на множество вопросов к этому плану, он достаточно детальный и, в целом, обсуждаемый.

Правда, есть ли смысл о нем говорить, если Киев и ЕС уже отвергли его базовые пункты? В частности, они настаивают на полном и безоговорочном прекращении огня без всяких взятых на себя обязательств перед этим. На обмене военнопленных по принципу «всех на всех»: а их у нас раз в десять больше, чем у киевского режима.

Но, главное, Украина отказалась брать на себя обязательство не вступать в блок НАТО. А это, как известно, одна из причин начала СВО. И тот же Дональд Трамп прямо говорил, что попытка Киева вступить в Альянс вполне логично привела к необходимости начать спецоперацию.

Также Киев отказывается признавать за Россией и Крым, и все остальное. Без всяких исключений. И «делиться» электроэнергией ЗАЭС с нашей страной тоже не собирается. Просто, мол, пусть нам ее вернут и все – без каких либо встречных условий. А про Харьковскую область и Кинбурнскую косу – вот тут они согласны: да, Россия должна оттуда уйти.

Может ли быть компромисс с такой позицией? На первый взгляд, нет – обсуждать тут нечего, и надо продолжать боевые действия. Но вдруг в Кремле считают иначе? Отсутствие информации о нашей позиции на переговорах, о конкретных «красных линиях» порождает у людей вопросы и сомнения: а вдруг мы готовы «подвинуться»?

Политолог Юрий Баранчик пишет по этому поводу:

«Условия Украины, ЕС и США известны. А где условия России? Ни одно из краеугольных расхождений (размещение войск, принадлежность Крыма и Новороссии, санкции и судьба российских активов) не устранено. Но главное, что отсутствует – это изложение тезисов России. В лучшем случае, мы их знаем через призму Уиткоффа и достаточно абстрактные заявления Трампа. Куда-то пропала тема выборов на Украине».

На основании этого политолог делает вывод, что мирные переговоры по Украине движутся к феерическому провалу: вопрос только – контролируемый это провал, или нет:

«Хочет ли Трамп развести руками и выйти из переговоров, бросив Украину, или же текущая ситуация складывается независимо от него?»

Понять мы это не можем, т.к. позиции России не озвучиваются. И, судя по всему, принципиально. Глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что Россия «Россия ведет себя вежливо, и не обсуждает публично детали переговоров, как это делает Зеленский».

Чем мы рискуем в сложившейся ситуации – абсолютно не ясно. Зеленский, отказавшись от мирного плана Трампа, закончит свою политическую карьеру и будет устранен? Или ему все простят, и американские ракеты и данные разведки продолжат поступать ВСУ?

С одной стороны, тайна переговоров – действительно, знак вежливости со стороны российской дипломатии. Но, с другой, наше общество находится в полном неведении и, невольно, «накручивает» себя в ожидании потенциально возможных «жестов доброй воли».