«Мы сами всех будем давить»: Росатом становится передовой отраслью в мире

Фото: Блокнот

Владимир Путин сказал на встрече с главой «Росатомом» Алексеем Лихачевым: «мы сами всех будем давить».

Владимир Путин сказал на встрече с главой «Росатомом» Алексеем Лихачевым: «мы сами всех будем давить».

Думается, эти слова были произнесены не случайно. Они означают решимость российского руководства идти до конца. Отступления не будет. Причем важен контекст – Лихачев сказал: «чем крепче нас будут давить, тем выше у нас будет результат». Тут явно имелись в виду западные страны с их давлением на Россию. Соответственно «давить» относится не только к ВСУ, но и к тем, кто их финансирует, снабжает, кто оказывает дипломатическую и политическую поддержку киевскому режиму.

Но важно и то, кому они были сказаны. «Росатом» в современной России занимает исключительное положение. Из отчета Лихачева Путину это хорошо видно – он рассказал о самом широком круге вопросов – от строительства АЭС за рубежом до медицины и софта.

Сегодня «Росатом» это гораздо больше чем Минсредмаш при СССР. Тот, помимо производства ядерного оружия (ради чего, собственно, и возник), занимался разработкой атомных реакторов, исследованиями в данной сфере. АЭС эксплуатировало в основном Министерство энергетики и электрификации. Ледоколы  - Морфлот и т.д. Минсредмаш не занимался компьютерами как сегодня «Росатом», и многим другим.

«Росатом» напрямую вовлечен в СВО. Во-первых, решаются задачи прикрытия АЭС, которые, как на грех, находятся возле украинской границы – Новоронежская, Смоленская и, конечно, Курская, по которой уже было несколько прилетов, и которая в 2024 году оказалась в зоне наступления ВСУ. Впрочем, Ростовская, Калининская, Ленинградская, Белоярская, Балаковская, Кольская, как показала жизнь, тоже вполне находятся в радиусе поражения украинских БПЛА, раз последние долетают до Омска и Нового Уренгоя.

Во-вторых, новейшее приобретение – самая мощная АЭС Советского Союза – Запорожская. Получить ее «Росатом» получил, но вместе с ней – множество проблем. Она оказалась в буквальном смысле на передовой, на линии фронта.  Соответственно, электричество не вырабатывает, но потребляет множество сил и энергии на свое поддержание в режиме готовности. Да и просто предотвращения катастрофы. Как сказал Лихачев президенту: «более 8000 дроновых ударов, около 1100 артиллерийских ударов, где-то 30 ракетных атак по инфраструктуре города. 21 погибший, 6 работников атомной электростанции, трое работников обслуживающего персонала, транспортников, в том числе главный инженер погиб». Кстати, это к вопросу почему мы не наносим удары по АЭС Украины? Как видите 8000 ударов БПЛА  - и никакого Чернобыля не случилось. И тут же заметим, что в самом начале СВО Лихачеву пришлось заниматься и остановленной Чернобыльской АЭС, когда она на какое-то время попала в руки российской армии.

Так что режим работы «Росатома» вполне себе мобилизационный, чего тоже Минсредмаш не знал. Представляю, что это значит для сотрудников корпорации. А ведь до недавнего времени, по крайней мере, до Кириенко, многие там пребывали в расслабленном режиме. Так атомный министр Адамов, арестованный по американскому запросу, был потом в Москве осужден за коррупцию. Вспоминаю рассказ Дмитрия Галковского об одном из своих поклонников-спонсоров  - «галковскомане», как их принято называть. Он был директором института в системе «Росатома», откуда и брались деньги на затеи Дим Димыча. Меня это всегда поражало – как человек мог дойти до директора серьезного НИИ и тратить деньги на такую чушь? Всерьез в это верить? Потом его, правда, сняли, но не уверен, что именно за нецелевые инвестиции в «друга утят». Теперь таких «чудаков», хочется верить, в «Росатоме» не осталось.

Мы говорим о «Росатоме» не из-за любви к ядерной физике. Данная госкорпорация – один из остовов российской экономики. Она стоит в одном ряду с «Ростехом», «Роскосмосом», «Газпромом», РЖД, «Роснефтью», «Интер РАО», «Россетями» и еще несколькими подобными компаниями. О каждой из них мы поговорим попозже. К счастью, в 90-е  Минатом не разорвали на куски как бывшие советские ведомства, и его не пришлось собирать по кирпичику как тот же «Ростех».

СВО стало серьезным уроком для «Росатома». Ему пришлось решать следующие задачи –

1.Беспрецедентная физическая защита ядерных объектов. Опыт Запорожской АЭС и Курской АЭС показал, что современные АЭС могут стать объектами прямых военных атак, артиллерийских обстрелов и ударов БПЛА. Необходим радикальный пересмотр стандартов инженерной защиты (сооружение антидроновых сеток, усиление куполов гермооболочек, создание дублированных укрытий для персонала и резервных дизель-генераторов).

2. Защита от БПЛА как обязательный стандарт. Дроны стали главным фактором изменения современной тактики ведения боевых действий и диверсий. Наличие эшелонированных систем радиоэлектронной борьбы, средств радиоэлектронной разведки и физического перехвата беспилотников должно быть заложено в базовый проект любой атомной станции как в России, так и на зарубежных площадках.

3. Абсолютный цифровой и ИТ-суверенитет. Кибератаки на государственную инфраструктуру в период СВО приобрели системный характер. Любая зависимость от зарубежного софта (включая SCADA-системы и инженерное ПО) несет риск удаленного отключения или саботажа. Только полный и форсированный переход на доверенную электронику, отечественные операционные системы (например, Astra Linux), собственные АСУ ТП и платформы кибербезопасности (класса SIEM), может преодолеть проблему.

4. Автономность энергоснабжения при системном блэкауте. Удары по энергетической инфраструктуре продемонстрировали, как легко крупные энергоузлы могут быть изолированы от единой энергосистемы. Вспомним Запорожскую АЭС. Требуется гарантированная автономность систем охлаждения реакторов за счет мобильных насосных станций, дизель-генераторов и независимых каналов подпитки водой на случай разрушения основных гидросооружений.

5. Перестройка зарубежного инжиниринга и санкционная устойчивость. «Росатом» — крупнейший строитель АЭС в мире. Санкции усложнили финансовую логистику, трансграничные платежи и поставки уникального оборудования для зарубежных проектов (например, АЭС «Аккую», «Эль-Дабаа»). Решение тут - переход на расчеты в национальных валютах, создание альтернативных цепочек поставок (через дружественные страны) и локализация производства ключевых компонентов непосредственно внутри России или на территории стран-заказчиков.

6. Значение Северного морского пути (СМП) как защищенной артерии. Блокада традиционных морских путей и санкции против российского торгового флота подчеркнули критическую важность СМП для выживания экономики. «Росатом», как единый оператор СМП, должен ускорить обновление и расширение атомного ледокольного флота (проекты 22220 и «Лидер») для обеспечения круглогодичной, полностью независимой от Запада глобальной транспортной магистрали.

7. Мобильная и малая атомная генерация. Разрушение крупных объектов энергетики показало уязвимость централизованных сетей. При этом энергоснабжение отдаленных районов и военных объектов требует стабильности через масштабирование проектов малых АЭС (АСММ) и плавучих энергоблоков (ПЭБ типа «Академик Ломоносов»). Такие объекты легче маскировать, защищать ПВО и оперативно перемещать в зоны энергодефицита. Способность быстро развернуть энергоисточник в удаленном или пострадавшем регионе становится важным преимуществом гражданской обороны и экономики.

Ввиду активного продвижения российских технологий строительства АЭС за рубеж, а также необходимости плотно сотрудничать с МАГАТЭ по ситуации в округ Запорожской АЭС, Лихачев должен одновременно быть дипломатом, принимать и вести переговоры со множеством иностранцев. Но также он должен быть и специалистом в области  контршпионажа – во время войны зарубежные спецслужбы активно пытаются вербовать сотрудников «Росатома», проникать в его компьютерные сети, следить иными способами за его деятельностью. Поэтому, вдобавок и к без того серьезным мерам безопасности, которые существуют в корпорации, приходится добавлять экстраординарные.

Как видим, роль «Росатома» сегодня высока как никогда. В советское время атомное ведомство пребывало где-то на вершинах и работало на перспективу, не втягиваясь в текучку. Сегодня оно (по счастью, ключевая часть активов осталась на территории РФ, хотя добычу уранового сырья мы в значительной части утеряли и теперь зависим от лимитрофов, но, все-таки, такой трагедии как в космонавтике, где мы потеряли Байконур и «Южмаш» с харьковскими заводами ракетных приборов, не случилось), напротив, тесно вовлечено в самые повседневные дела, в том числе, военные.

На Украине после развала исторической России, находятся важные объекты советского атомного проекта – ГОК в Желтых Водах, добывающий уран, Приднепровский химический завод в Каменском, а также ядерные НИИ в Харькове и Киеве. И это не говоря о трех мощных АЭС, которые специально строили на западе страны для экспорта электроэнергии в Европу. Так что интерес «Росатома» к тому, чтобы «додавить», понятен.