«Дроны против дронов»: человеку остается все меньшая роль на фронте СВО, что это значит в аспекте мобилизации

Иллюстрация: Блокнот

Российские операторы БПЛА из центра «Рубикон», эффективность которого признается и противником, поделились новой информацией о количестве пораженных целей и о том, какие именно цели поражаются чаще всего.

Любопытна особенность, на которую обратил внимание политолог Юрий Баранчик. Из 37 тысяч ударов больше половины, 55,5%, пришлось на аналогичные вражеские беспилотники (40,3%), и на средства связи и наблюдения для них (15,2%). Для сравнения, по бронетехнике и личному составу на открытой местности показатели заметно ниже – 6,4% и 5,2% соответственно.

Может, российские дроноводы жалеют украинских пехотинцев, или же руководство ставит им задачи в первую очередь выбивать именно дроны и средства связи? По мнению Баранчика, дело не в этом, а в том, что картина современной войны радикально иная, чем где-нибудь под Курском в 1943-м:

«Статистика в первую очередь говорит о том, что дронов, роботов и систем связи сейчас на поле боя на порядок больше, чем живой силы противника. Тем более, живой силы вне укрытия».

Проще говоря, мы больше не увидим колонн живой силы и бронетехники в стиле великих боев прошлого. Реликты былого величия, вроде легендарного российского танка-«ежа», обваренного со всех сторон распущенными стальными тросами для защиты от дронов, остаются сумрачными поделками фронтового гения, не составляя полноценные боевые единицы вроде советских танковых батальонов, полков и целых групп армий.

При этом, конечно же, удар по бронетехнике или живой силе выглядит, будучи распространенным в соцсетях, гораздо эффектней, чем снос какой-нибудь унылой антенны. Но, указывает Баранчик, надо смотреть в корень:

«Уничтожение разведывательного дрона или его управляющей инфраструктуры по функциональному значению может быть сопоставимо с контрбатарейным ударом: противник временно теряет способность обнаруживать цели и наводить на них огонь. Кстати, каждый сбитый дрон врага экономит нам солидную сумму. Потому это этот дрон не влетит в судно, бензовоз или подстанцию».

Ситуация «дроны против дронов», немыслимая еще в 2022 году (напомним, тогда российские колонны прямо шли занимать сухопутный коридор в Крым, и благополучно прошли, рванув даже через реку Днепр в Херсон) сегодня становится совершенно обычной. Старая советская песня «нас оставалось только трое из восемнадцати ребят» уже анахронизм потому, что зачастую ребят изначально двое – тактика действия двойками активно применяется с обеих сторон фронта.  

Широкую известность получил подвиг самарца Сергея Ярашева, который более двух месяцев (68 дней) в одиночку удерживал позицию против сил ВСУ. При этом украинцы пытались наступать на него также силами максимум в несколько человек. Ярашев получал воду, еду и боеприпасы, которые ему доставляли российские БПЛА. То есть один человек – и целая цепочка дронов, работающих на его возможность сражаться.

Баранчик резюмирует:

«Современная война в последнюю очередь выигрывается размером толпы в поле. Большой, кстати, привет сторонникам идеи человеческой мобилизации, которая якобы решит все проблемы».