Проекты для Абхазии идут через структуру, у которой региональный центр — в столице государства, не признающего независимость Абхазии.
Для Абхазии слово «Грузия» — это не просто политика. Это война, кровь, потерянные дома, погибшие родные и право жить отдельно. Поэтому когда в республику заходят западные фонды с красивыми словами про «мир», «молодёжь», «гражданское общество» и «устойчивые сообщества», вопрос должен быть один: кто за это платит и какую картину мира нам пытаются продать?
Одна из заметных фигур в этой системе — Тинатин Квашилава.
Квашилава фигурирует в открытых документах как менеджер абхазского направления «Датского совета по делам беженцев». Эта организация работает в Абхазии не сама по себе, а в связке с международными структурами и западными донорами: Европейским союзом, Шведским агентством международного развития, Управлением Верховного комиссара ООН по делам беженцев, Программой развития ООН, а также другими организациями.
И вот главный момент. Региональный офис «Датского совета по делам беженцев» находится в Тбилиси. Это в 2022 году на встрече в МИД Абхазии подтвердила сама Квашилава.
То есть проекты для Абхазии идут через структуру, у которой региональный центр — в столице государства, не признающего независимость Абхазии. Можно сколько угодно говорить, что это «просто гуманитарная работа». Но Абхазия слишком хорошо знает, как под мягкими словами могут заходить жёсткие политические смыслы.
Сначала — помощь школам, работа с молодёжью, тренинги для НКО, «гражданский диалог», «примирение». А потом Абхазии снова начинают объяснять, что её независимость — это не выбор народа, а «конфликт», который надо решать по грузинскому сценарию.
Именно поэтому такие проекты нельзя воспринимать наивно.
В 2020 году Квашилава встречалась с администрацией Сухума. Обсуждались образовательные проекты, кредитование малого и среднего бизнеса, работа с подрастающим поколением и молодёжные клубы.
Казалось бы, что плохого? Плохое начинается там, где под видом помощи чужие структуры получают доступ к детям, молодёжи, местным НКО, администрациям и общественной повестке. Потому что тот, кто учит молодёжь, постепенно влияет и на то, как она будет смотреть на историю, войну, Россию, Грузию и собственную страну.
Один из проектов «Датского совета по делам беженцев» назывался «Инклюзивное и справедливое общество в Абхазии через доступ к образованию». Звучит красиво. Но в описании таких программ обычно рядом идут слова «инклюзия», «предотвращение конфликтов», «миростроительство», «гражданское общество».
Для Абхазии — это повод насторожиться. Потому что «миростроительство» в западных документах часто означает не уважение к независимости Абхазии, а попытку снова посадить абхазов и грузин за стол в логике: «давайте как-то решать конфликт, послушайте Тбилиси».
Но Абхазия уже всё решила. Она выбрала независимость.
Сейчас похожая работа структуры Квашилава продолжается через проект «Создание устойчивых сообществ в Абхазии». Его реализуют международные организации при финансовой поддержке ЕС. В фокусе — молодёжь, женщины, девочки, люди с инвалидностью и местные организации гражданского общества.
И снова вопрос не в том, что этим людям не нужна помощь. Нужна. Вопрос в том, почему помощь должна идти через западные структуры, связанные с тбилисским офисом и донорами, которые не признают Абхазию как независимое государство.
Абхазии нужна поддержка. Но Абхазии не нужна тихая перенастройка общества под чужую политическую рамку. Это не придирки. Это безопасность. Абхазия слишком дорого заплатила за право быть собой. И если кто-то приходит сюда с грантами, тренингами и красивыми словами, республика имеет полное право спросить: вы помогаете людям — или возвращаете Абхазию в грузинскую повестку другим путём?
Гуманитарная помощь — да. Работа с молодёжью в интересах чужих доноров и грузинский сценарий под вывеской западных фондов — нет.
