Заявление на супругов написал педиатр.
У севастопольцев Евгения и Марины Матвиенко в начале июля заболел двухлетний сын. Все началось как банальная простуда, но вскоре поставили иной диагноз — мононуклеоз. Семья решила лечить ребенка дома, обратилась к участковому педиатру. Малыш шел на поправку, как вдруг в очередной визит врача домой к Матвиенко, медик потребовала срочно госпитализировать ребенка, а затем внезапно написала заявление в полицию, настаивая на том, что родителей нужно лишить родительских прав.
Все началось 9 июля, когда у двухлетнего Семена, сына Евгения и Марины, появился насморк. К нему присоединился кашель, а затем боли в ухе. Родители пару дней лечили малыша сами, но затем решили все же вызвать скорую помощь.
— 11 июля мы вызвали скорую, нас отправили в городскую больницу № 5. Там нас осмотрел ЛОР и педиатр, поставил диагноз отит, а после рентгена — бронхит. И тогда нам предложили отправиться в инфекционное отделение, где в том числе лежат те, кто ожидает результатов теста на ковид. С учетом эпидобстановки в городе, мы отказались и уехали домой, — рассказывает Марина.
Через пару дней у ребенка увеличились лимфоузлы на шее, начался конъюктивит. Это означало, что лечение, которое назначил педиатр, не помогало.
Родители вновь вызвали скорую, медики снова отвезли их в городскую больницу № 5, и там уже поставили новый диагноз — инфекционный мононуклеоз, а затем отправили в тот самый инфекционный госпиталь.
— Мы попали в палату с четырьмя новенькими. У нас всех взяли тесты на коронавирус. Но несмотря на то что мы лежали в отдельном боксе, у других на этаже был подтвержденный коронавирус. У всей палаты был отрицательный ПЦР. В итоге нас отправили в другой бокс, где лежат те, у кого отрицательный тест, — продолжила Марина.
Поначалу она надеялась, что долечит ребенка в стационаре, но скоро поняла, что в больнице серьезного лечения нет, а инфекционный мононуклеоз в их случае можно лечить дома.
— Мононуклеоз не лечится, снимается лишь симптоматика. При этом симптомы могут проявляться от трех недель до полугода. И основная рекомендация врачей в это время — избегать любого контакта с болеющими людьми, потому что иммунитет ослаблен. Мы находились в госпитале, где лежали люди в том числе и с ковидом. Врачи в одной и той же одежде заходили в разные боксы. То есть у ребенка с ослабленным иммунитетом был большой шанс заразиться. После разговора с врачами мы решили долечиваться дома, — объясняет Марина.
Малышу прописали лечение, Матвиенко отправили домой под наблюдение педиатра. А 21 июля у ребенка вдруг резко выросла температура до 40 С. Матвиенко вновь вызвали скорую помощь.
— Сами медики со скорой намекали, что в госпиталь с нашим мононуклеозом ехать не стоит. Ребенок маленький, и там можно подхватить все, что угодно. Плюс течение заболевания такое, что могут быть «качели» по самочувствию. Мы остались дома — ведь были все же под наблюдением педиатра, — говорит Марина.
24 июля Марине пришлось уехать на пару часов, с ребенком остался Евгений.
— В этот момент к нам неожиданно пришел врач-педиатр из городской больницы № 2. Минуту смотрел ребенка и тут же начал выписывать направление на госпитализацию. Он поставил диагноз пневмония и заявил: ваш ребенок не жилец. Начал говорить, что ребенку осталось жить меньше двух дней, а скорее всего, он проживет всего пару часов. И срочно надо госпитализироваться, — рассказывает отец маленького Семы Евгений.
Он попросил подождать хотя бы несколько минут, чтобы собрать вещи и подождать Марину, которая ляжет в больницу с малышом.
— Я объяснил, что не могу лечь в больницу, потому что единственный, кто работает в семье — это я. И без меня мы просто останемся без средств к существованию. Госпитализироваться в целом мы не отказывались, но врач начал угрожать — сказал, что если мы не вызовем скорую вот прямо сейчас, то он обратится в полицию и будет требовать лишения нас родительских прав, — продолжил Евгений.
Марина в это время мчалась домой в такси, пытаясь понять, что вообще происходит.
— Мне позвонили, когда я была в пути домой. Начали кричать, что если я немедленно не вызову скорую, то на нас заведут уголовное дело и лишат родительских прав. Но когда я приехала домой, я увидела, что дома в целом все спокойно. Мы понимаем, если родители отказывают от госпитализации, будучи в невменяемом состоянии или алкогольном опьянении, то врач обязан написать заявление в полицию. Но это был не наш случай, — вспоминает Марина.
Медик выписал направление на госпитализацию. Марина вызвала к дому бригаду скорой помощи. Но затем из полиции позвонили и потребовали семьи отправиться в больницу.
— Мы приехали в инфекционку. Врач был занят. Нам сказали, нужно подождать. Мы стояли на жаре, у ребенка стала подниматься температура. Скорая помощь в это время приехала к нашему дому. Но мы-то были уже у больницы. Нам сказали: вызывайте скорую туда. Мы стали вызывать, но из-за того что скорая только что уехала от нашего дома, нам сказали: вы отказались, и она к вам теперь не приедет, — пересказывает ситуацию Марина.
В больнице семья находилась с полудня до самого вечера. Пневмонию подтвердили, тест на ковид оказался положительным. Но медики все же отправили Матвиенко домой — чтобы минимизировать контакты с другими болеющими.
— Нас оставили дома на карантине под наблюдением ковидного штаба. Мы спокойно долечивались, но 30 июля нам позвонила инспектор ПДН и сообщила, что нам надо написать объяснительную. Сказала, что врач написал заявление и мы можем пойти по 156-й статье УК РФ (неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем — прим. ред.). Я не понимаю, что я должна доказывать? Мы поехали в больницу. Мы предполагаем, что наше дело передадут в опеку, а дальше состоится суд по лишению нас родительских прав. Люди, которые обязаны сохранять семьи, сейчас делают все наоборот, — сокрушается Марина.
Евгений и его супруга считают, что врач и полицейский фактически поставили под угрозу жизнь их ребенка. Врач, подгоняя, вынудил поехать в больницу и не дожидаться скорой. А после медиков вызвать уже было невозможно. При этом на жалобы родителям отвечали: «Вы же родители, вы отвечаете за своего ребенка».
Сейчас Марина и Евгений с ужасом ожидают вероятного суда о лишении их родительских прав. Пойти на него они, возможно, тоже не смогут — из-за карантина. Супруги все же надеются, что справедливость восторжествует и намерены обратиться за помощью в прокуратуру и минздрав.
Ранее «Блокнот» писал о семье Лапшиных из Вологодской области, которые воспитывают шестерых детей. Они жили в частном доме и вели небольшое хозяйство. И все бы так продолжалось, если бы органы опеки и попечительства не пригрозили отнять детей, потому что семья живет за чертой бедности.
Если вас обидели, если вас не слышат чиновники, если управляющая компания творит беспредел – пишите в нашу рубрику «Обращение в редакцию». Присылайте ваши письма на электронный адрес bloknotmoskva@gmail.com или пишите в WhatsApp по номеру 89778148512.
