Фото: Блокнот
Его обвиняют в превышении должностных полномочий.
30 октября в Первомайском районном суде Краснодара дело бывшего министра ГО и ЧС Краснодарского края Сергея Штрикова словно переключили на ускоренную перемотку. Утром государственный обвинитель ещё допрашивала последнего свидетеля своей стороны. Затем суд перешёл к доказательствам защиты. А к вечеру уже начались прения, в которых прокурор попросила отправить Штрикова на восемь лет в колонию общего режима.
Напомним суть дела. Штрикова обвиняют по п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Следствие считает, что летом 2024 года он вмешался в закупку модульных пожарных депо: после первоначальной победы «Югмонтажспецстроя» якобы добивался пересмотра торгов в интересах ООО СК «Город» и рассчитывал на личное денежное вознаграждение.
Конституция (ч. 3 ст. 123) и Уголовно-процессуальный кодекс (ст. 15) требуют, чтобы уголовный процесс строился на состязательности и равноправии сторон. Но когда такие основополагающие нормы закона открыто и публично игнорируют, происходит страшное: не только разрушается вера в закон и справедливость, но, самое ужасное, на ваших глазах ломается жизнь живого человека.
Наблюдая за судебными заседаниями Первомайского районного суда г. Краснодара по делу экс-министра ГО и ЧС Штрикова, возникает ощущение, как будто теряется вера в беспристрастность суда, в закон. Иногда ловишь себя на мысли: как будто этот человек кому-то перешел дорогу, что его без права на защиту закатывают, как катком, в асфальт?
Почему у защиты сложилось мнение, что председательствующий судья Краснопеев А.В., который по долгу службы обязан руководить судебным процессом, устранился от руководства состязательностью сторон?
Но об этом далее…
Судебные процессы по делу Штрикова длились с 5 августа. В течение двух месяцев слушали лишь сторону ЗАО «Югспецстроймонтаж», представители которой то не понимали, что от них хотят, то не определялись, какой у них все-таки размер упущенной выгоды. По мнению представителей защиты Штрикова, дело сдвинулось, когда к потерпевшим на помощь пришел новый представитель — в недавнем прошлом сотрудник силовых структур по краю, который по удивительной случайности оказался товарищем следователя, расследовавшего уголовное дело.
30 октября 2026 года государственный обвинитель допросила последнего свидетеля обвинения — руководителя УФАС по Краснодарскому краю, и суд предложил стороне защиты представлять доказательства. В этот день и началось все самое интересное.
Отметим, что на представление доказательств обвинения суд отвел три месяца, причем судебные заседания проводились с регулярностью один раз в неделю. О каком равноправии сторон и состязательности в процессе может идти речь, когда суд не позволил стороне защиты выделить один день для обеспечения явки свидетелей защиты, которые проживают в других регионах? Весь объем работы, который был представлен стороной защиты 30 октября, был заявлен и разрешен судом под конец рабочего дня.
Показательно, что 14 октября в судебный процесс впервые вступил новый адвокат с ходатайством об отложении процесса, чтобы ознакомиться с материалами уголовного дела и протоколами предыдущих заседаний и выработать линию защиты подсудимого. Прокурор активно возражал, просил отказать, и через час суд начал допрос шести свидетелей обвинения с практически не готовым адвокатом. Право Штрикова на защиту и здесь было нарушено.
Восемь часов как целая жизнь
На заседании 30 октября в течение восьми часов с краткими перерывами суд всеми возможными способами стремился дойти до прений государственного обвинителя.
Защите не удовлетворили ни одного ходатайства. Решение об отказе в изменении меры пресечения обвиняемого суд принял, не удаляясь в совещательную комнату, тем самым усложнив защитникам возможность обжалования. Отказано было также в ходатайствах о выявленных нарушениях Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», о вызове на допрос оперативных сотрудников, о проведении важных для выяснения обстоятельств дела фонетических и лингвистических экспертиз, о вызове свидетелей защиты.
В итоге защитник заявил возражения на действия председательствующего с занесением в протокол судебного заседания.
После отказа в дополнительном дне на подготовку допроса Штрикову дали лишь полчаса, в результате чего Штриков заявил отвод председательствующему!
«Вы… не даёте возможности защищаться. Предоставленного времени 30 минут недостаточно мне для подготовки к даче показаний», — заявил Штриков. Он также сказал, что не имел возможности нормально подготовиться с адвокатами и воспринимает отношение суда к сторонам как неравное.
Защитники отвод поддержали. Они напомнили, что обвинение представляло доказательства около трёх месяцев, а Штриков, по их словам, процессу не препятствовал.
Отвод стремительно отклонили и приступили к изучению материалов, характеризующих личность, и к главной цели государственного обвинителя — прениям прокурора, которые, видимо, должны были состояться именно в этот день.
По мнению защиты, процесс был похож на музыкальное трио из судьи, гособвинителя и представителя потерпевшего, которые исполняли музыку по заранее написанным нотам.
Главное доказательство: видеозапись и стенограмма
Все обвинение Штрикова строится вокруг одной видеозаписи, на которой, по мнению защиты, в суде не было видно лиц и не было слышно фраз, а также стенограммы разговора и которая, в свою очередь, далека от того, что происходило на самом деле и было зафиксировано на электронном носителе.
Допрошенные свидетели-очевидцы тех событий поясняли суду, в чем была суть разговора, и вывод очевиден: разговор не был связан с коррупционным умыслом. Главный свидетель обвинения вообще не присутствовал при разговоре и сообщил суду, что ему «показалось», будто там мог быть коррупционный фактор. А «показалось» ему после того, как следователь показал свою стенограмму и, как предполагает защита, мог попросить подтвердить это в заявлении.
Еще на стадии следствия защита ходатайствовала о назначении и проведении фонетической экспертизы, однако следствие отказало. Прокуратура также проигнорировала этот отказ. Более того, прокурор утвердил обвинительное заключение без единой экспертизы по материалам дела — особенно фонетической и лингвистической. Чем же они так помешали?
По ходатайству стороны защиты экспертное учреждение провело такое исследование, в том числе на предмет монтажа и достоверности стенограммы. И что оказалось? Эксперт пришел к выводу, что «содержание разговора не соответствует стенограмме протокола осмотра предметов и документов следователя от 25.05.2026, в протоколе следователя имеются искажения и домысливания». Таким образом, стенограмма следователя не соответствует разговору участников беседы, Штриков не обсуждал строительство пожарных депо и не произносил коррупционных фраз, которые следователь отразил и интерпретировал в стенограмме. Более того, экспертом указано, что если прослушать запись дальше, а не останавливаться на отрезке, который предложил прокурор, становится логически понятно, о чем в итоге шел разговор.
ОРМ и вопросы к надзору
В судебном процессе подлежали исследованию и документы о проведении оперативно-розыскных мероприятий. И вот что интересно: в деле отсутствуют основания для проведения ОРМ — во всяком случае, их не озвучили, а это грубое нарушение ст. 7 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». Даты не совпадают, справки отсутствуют… Вопрос о возможности исключения доказательств, основанных на результатах ОРМ «наблюдение», напрямую зависит от установления наличия или отсутствия оснований для проведения этого ОРМ.
А защите снова отказали в ходатайстве о процессуальной проверке законности проведения ОРМ и получения оперативных данных, зафиксированных в материалах.
Версия защиты: почему именно он
Защита задаёт вопрос: как вообще возникло это дело. Она считает, что его истоки могут лежать не в закупке 2024 года. По её версии, в 2023 году один из высокопоставленных сотрудников силового ведомства в крае поддерживал участие одной из организаций в проекте «Безопасный город», а министр отказал. С этим защита связывает вопрос об основаниях ОРМ в отношении Штрикова: по её утверждению, они в суде не озвучены, хотя этого требует ст. 7 закона «Об оперативно-розыскной деятельности».
Жалобы, протоколы и «око государево»
Кроме того, нам стало известно, что защитники Штрикова направили жалобу о систематических грубых нарушений права на защиту и посягательств на беспристрастность суда в уголовном процессе в Квалификационную коллегию судей Краснодарского края.
Кроме того, сторона защиты говорит о том, что 5 августа суд единолично принял решение и отказал в передаче уголовного дела по территориальной подсудности, тогда как по закону это исключительная подведомственность Кассационного суда общей юрисдикции. Жалоба адвоката на принятое решение утеряна. Апелляционная жалоба адвоката Трофимовой О.В. тоже утеряна, однако акт об утере не выдают уже три месяца. Аналогичное случилось с материалами апелляционной жалобы по мере пресечения.
«За 32 года работы адвокатом — у меня первый раз была потеряна апелляционная жалоба», — сказала защитник. Она специально попросила разрешить новое ходатайство в совещательной комнате с вынесением отдельного постановления.
Суд объявил решение иначе: «Суд на месте постановляет отказать…». Защита потребовала занести возражения в протокол.
Протоколы судебных заседаний не изготавливаются и не выдаются, и непонятно, каким образом суд предлагает вновь вступившему адвокату защищать Штрикова.
По фактам возможных нарушений в действиях государственного обвинителя адвокат направил жалобу в прокуратуру Краснодарского края. Там сухо ответили, что нарушений не выявлено и оснований для служебной проверки нет. А вместе с тем «око государево» — представитель государственной власти — под протокол судебного заседания провозглашает: «НАРУШАТЬ ТРУДОВОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО МОЖНО! УГОЛОВНОЕ НЕЛЬЗЯ!».
Напомним, заседание шло с 11:40 до 18:50. Адвокат задал резонный вопрос: рабочий день заканчивается в пятницу в 16:45. В чем же была спешка гособвинителя? Не дать защите представить доказательства и дойти до прений? Попросить восемь лет лишения свободы, лишения специального звания майора полиции и удовлетворения необоснованного иска — теперь на сумму 14 млн рублей?
Потерпевший, суммы и показания Коваленко
Вопросом о том, как вообще в этом деле появился потерпевший, задается только защита. Кому интересно «лоббировать интересы» коммерческой организации ЗАО «Югмонтажспецстрой»? Исследованные документы говорят о законности проверки УФАС, выявления нарушения и выдачи предписания об отмене протокола закупки и возврате на первоначальный этап. Показания свидетелей едины: действия УФАС законны, заинтересованность Штрикова нигде не прослеживалась. А может быть, сам потерпевший и два года после аукциона, и четыре месяца предварительного расследования не знал, что потерпел ущерб? А тут такая возможность «потерпеть» и заработать — то 14 млн, то 26 млн. Однако нет документа, подтверждающего эти суммы упущенной выгоды: они являются лишь словами представителя потерпевшего. Подтверждением абсурдности доводов потерпевшего стало заключение специалиста: сумма ничем не подтверждена и не может являться упущенной выгодой. При этом сам «СК Город» поясняет, что больше 1,5–2 млн прибыли за объект они фактически получить не могли; такие контракты берут, чтобы держаться на плаву в сфере закупок и быть рентабельными.
По мнению защиты, получился юридический коллапс: подчиненный Штрикова допускает ЗАО «Югмонтажспецстроя» к электронным торгам, затем после победы, собрав мотивированную информацию, докладывает министру Штрикову о неблагонадежности организации и возможном срыве выполнения государственного контракта. А затем, получив указание разобраться и проконсультироваться в УФАС, через полтора года пишет заявление на руководителя в УФСБ. Изначально он давал показания, что Штриков действовал в интересах госслужбы и о корыстной заинтересованности ничего не знает. Затем через пять дней на повторной очной ставке, опустив глаза, диктует следователю о «лоббировании интересов» Штриковым другой организации… А в суде — что ему показалось, что он ничего не слышал, а лишь прочел в стенограмме все того же следователя.
Что это за сила?
Вот и возникает вопрос: кому и чем Штриков так перешел дорогу, что его, как будто стараются закатать в асфальт?
Что это за сила, которая сильнее Конституции РФ и законов страны? Или это происходит только в краснодарских судах: одного чиновника — Коробку А. — с миллиардным ущербом государству на стадии следствия выпускают под подписку о невыезде, другим высокопоставленным чиновникам назначают домашние аресты и условные приговоры, а если ты не совершал преступление, не причинял ущерб государству, да еще и не признаешь вину, борешься за справедливость, то тебя растопчут? Или так во всей стране?
Кто такой Сергей Штриков
Сергей Штриков возглавил министерство гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций Краснодарского края в феврале 2020 года. К этому времени за его плечами была многолетняя государственная служба: внутренние войска МВД, органы внутренних дел, участие в контртеррористических мероприятиях на Северном Кавказе; он награжден федеральными ведомственными наградами МВД, МЧС и Министерства обороны.
А еще он отец троих несовершеннолетних детей (младшей дочке всего два месяца) и прекрасный сын. За время госслужбы он не обзавелся никаким имуществом: машина служебная, жилье съемное. При обысках никаких предметов роскоши не изъято. «Гол как сокол», — подшучивали родные. И что же получается: честные чиновники нашей стране тоже не нужны?! А кто тогда нужен?
Вместо послесловия
Пожелаем Штрикову крепости и стойкости. Он достойно служил Отечеству, защищал его, верил в закон и справедливость — и верит сейчас!
Впереди много судебных инстанций. Возможно, там хотя бы у Фемиды будут закрыты глаза на все «ценные указания», стороне защиты предоставят законную возможность защищать Штрикова, а к материалам уголовного дела отнесутся внимательно.
