При этом те, кто пишет инструкции и нормативные акты, не предпринимают ничего, чтобы не создавать себе сложности.
Очередной удар по нашим предприятиям был нанесен 1 июля. Зеленский утверждает, что поражены объект ВПК в Пензе и НПЗ в Уфе. Губернатор Пензенской области подтвердил атаку на некий важный объект, где сейчас «работают службы экстренного реагирования». Судя по кадрам из Уфы, туда тоже знатно «прилетело», и не в первый раз. В результате, страдает не только снабжение фронта: топливный кризис «шагает по стране», уже начались проблемы у такси, а скоро - начнут расти цены: себестоимость товаров завязана на бензине и времени в пути. Почему, несмотря на очевидные проблемы и трудности, возникающие после прилетов БПЛА и ракет противника, наши предприятия не обеспечивают даже элементарные меры защиты? Политолог Алексея Чадаев считает, что дело в «тупом следовании инструкциям». А те, кто эти инструкции пишет, просто не хочет ничего менять, чтобы не осложнять себе жизнь.
Политолог Алексей Чадаев задается вопросом: как вообще вышло, что наша система в некотором смысле «прохлопала» резкий качественный и количественный рост возможностей противника по нанесению дальнобойных ударов по нашим тылам? И теперь вынуждена пожарно реагировать экстренными мерами и срочной гонкой по «укреплению ПВО»?
«Ведь противник не сказать чтобы сильно шифровался – наоборот, он все эти планы максимально рекламировал задолго до их осуществления. И тем не менее, для наших это всё по какой-то причине оказалось неожиданностью», - пишет эксперт.
Он считает, что блогеры напрасно «валят как на мёртвого на «дух Анкориджа», - он здесь ни при чём:
«Это только в оптике нашей же госпропаганды хохлы это безвольные марионетки, которые сами по себе без «партнёров» ничего не представляют и не могут… но все, кто хоть сколько-нибудь в теме, знают и понимают, что это не так».
Чадаев отмечает, что он, вместе с другим экспертом, более года назад подготовили доклад, в котором детально прописали рост рисков от БПЛА, и предупреждали именно о тех сценариях, с которыми сейчас столокнулась Россия.
«Но толку-то? Позиция начальников была в том числе и в непубличных разговорах «у нас всё хорошо»; они прошлой осенью уже начали было награды делить между собой за скорую и неизбежную победу», - вспоминает Чадаев.
Соответственно, никакие предлагаемые меры приняты на государственном уровне не были. Тем не менее, политолог убежден, что исправить ситуацию можно и сейчас. Для этого необходимо на уровне управления государством сделать ряд выводов, и затем, в соответствии с ними, принять необходимые меры.
Прежде всего, надо понять, что высокотехнологичная война требует большого количества интеллектуальных усилий – причём не индивидуальных, а коллективных – как в сфере разработки конкретных решений для поля боя, так и в сфере организационных форм:
«Говоря по-простому, быть лоялистом и патриотом может и хорошо, но крайне недостаточно. А тупо следовать инструкциям – вообще верный путь к поражению», - убежден Чадаев.
Он рассказывает, как занимаясь ревизией различных систем объектовой защиты, его команда несколько раз попадала в один и тот же сценарий диалога:
«Мы показываем уязвимости, объясняем, почему тот набор мер, который был принят на объекте, гарантированно не сработает даже против случайного одиночного прилёта. В ответ получаем: «мы действовали строго в рамках постановления такого-то и инструкции такой-то, какие к нам вопросы»? Вопрос-то всегда один и тот же: вам шашечки или ехать? Но ответ – мы чиновники, мы работаем по закону и ведомственным подзаконным актам».
То есть, директора заводов заняли позицию: если кто-то хочет, чтобы они работали по-другому – пусть меняют нормативную базу.. Иначе ещё до всяких прилетов БПЛА к ним придёт прокуратура и директоров либо серьезно оштрафуют, либо - вообще посадят. А то, что вся эта нормативка разработана в «прошлой жизни», в которой не существовало никаких беспилотников – вопрос не к ним.
Безусловно, так мыслят не все. Чадаев приводит пример жизненной позиции руководителя одного из лучших русских брендов в военном производстве: «пусть меня потом посадят, зато мы выиграем войну».
«Но у него есть мощная «крыша», которая позволяет по крайней мере надеяться, что если и «посадят», то скорее после, а не вместо. У других (в том числе и у нас, например) такой нет».
А те, кто пишет нормативы и инструкции: они сидят далеко от заводов, по которым прилетают БПЛА. Для этих чиновников важнее собственное спокойствие. То, как их решения будут восприняты руководством с «политической» точки зрения. Вдруг новации примут за проявление «паники»? За «неверие в победу»? Лучше сидеть на пятой точке ровно, чем вылететь от кормушки за инициативу.
В итоге, законы и инструкции остаются старыми. Директора всеми силами их стараются не нарушать. А украинские БПЛА точно поражают своими обломками одно предприятие за другим.
Кстати, Чадаев рассказывает и о еще одной проблеме. В России в далеком 2013-м запретили бензин уровня Евро-2, в 2016-м - Евро-3. Евро-4 почти не применялся, потому что сразу был вытеснен Евро-5 как основным стандартом (речь про нормы содержания примесей, в первую очередь серы).
Для достижения Евро-3 вполне хватало относительно простой установки гидроочистки, в то время как для Евро 4/5 нужны сложные системы контроля, плюс - дополнительные установки деароматизации и т.д. Все эти техпроцессы требовали установки на наших НПЗ современного оборудования, значимая часть которого в России не производится. Но закупка - это инвестиции, причём «длинные», потому что политика отпускных цен у нас достаточно жёстко зарегулирована и окупается оборудование долго.
Соответственно, такое могли себе позволить только крупные нефтяные компании, у которых есть достаточная финансовая «подушка». Отрасль же средних и малых НПЗ, когда-то неплохо развитая, всё это время постепенно умирала из-за сокращения сбыта.
Но и у крупных компаний с этим были проблемы. Во-первых, санкции: уже после 2014 года целый ряд типов оборудования просто нельзя было легально ввезти в Россию; то же касается обслуживания и ремонта. Во-вторых, финансовая модель: если экспорт сырой нефти за рубеж был делом прибыльным, то переработка и продажа нефтепродуктов внутри страны – на грани рентабельности. Соответственно, даже крупные НПЗ были в большинстве системно недоинвестированы, нуждались в обновлении и всё чаще вставали на внеплановые ремонты.
А потом началось СВО, и армия, логистика, ВПК стали огромным дополнительным «потребителем» производимого топлива. С учетом минимальных прибылей предприятий от «военных» продаж, это стало, скорее, обременением, чем плюсом. На фоне ужесточения санкций, НПЗ чувствовали себя все хуже, и объемы начали проседать еще пару лет назад.
Минэнерго сигнализировал о проблемах – соответствующие доклады шли наверх; но у нефтяных компаний в нашей стране настолько прочная репутация «жирных котов», у которых якобы «всё хорошо», что эти сигналы не воспринимались всерьёз.
А потом наступил 2026-й, и в течение короткого периода более половины действующих крупных НПЗ испытали прилёты, и вынуждены были встать на длительный ремонт.
«При этом, как справедливо заметил Президент, накопленные в стране запасы топлива вроде бы не давали оснований для беспокойства. Но проблемой стала логистика: плечо доставки выросло кое-где в три-четыре раза, а значит и сроки доставки бочек на заправки. И как результат – страну охватил топливный кризис», - пояснил Чадаев.
Он считает, что «вдолгую» - это даже хорошо: наконец-то появился повод расшить многолетние накопленные проблемы отрасли, реорганизовать и проинвестировать её уже с учётом новых реалий, как военных, так и технологических:
«Но прямо сейчас – мы платим цену непринятых решений. Причём не принятых именно в те годы, когда мы гордо именовали себя «энергетической сверхдержавой».
В любом случае, важнейшая задача сейчас: заставить чиновников посмотреть правде в глаза и срочно переписать инструкции, мешающие защите предприятий от БПЛА. Вопрос в том, кто должен это сделать? Правительство или Государственная Дума?
