Специальной правовой оценки в Нюрнберге блокада не получила.
Блокада Ленинграда стала одним из символов Великой Отечественной войны и одной из самых страшных глав книги памяти о ней. Ровно 80 лет назад, 27 января 1944 года, в честь ее окончательного снятия на Неве был дан торжественный салют.
Вы, живые, знайте,
Что с этой земли
Мы уйти не хотели
И не ушли
Мы стояли насмерть
У темной Невы
Мы погибли,
Чтоб жили вы —
написано на мемориале, установленном в районе Невского пятачка. Это восьмистишие Роберта Рождественского можно считать исчерпывающим описанием происходившего в Ленинграде и окрестностях с сентября 1941 по январь 1944 года. Парадоксальным образом блокада, будучи огромной частью официальной и народной памяти о Великой Отечественной войне, вовсе не так прочно вошла в историю Второй мировой. Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию преступлений немецко-фашистских захватчиков под председательством Николая Шверника и соответствующая комиссия, созданная в Ленинграде после снятия блокады, тщательно собрали доказательства военных преступлений (при этом, возможно, недооценив количество жертв блокады); эти данные были использованы для формулировки и предъявления обвинений в военных преступлениях во время Нюрнбергского трибунала в 1946 году, но так уж вышло, что специальной правовой оценки в Нюрнберге блокада не получила. Немецкие генералы — мемуаристы и историки войны — как правило, фокусировали внимание на ходе боевых действий, обходя молчанием гуманитарную составляющую. Те из них, кто предстал перед судом в Нюрнберге, старались переложить ответственность за трагедию гражданского населения на политическое руководство рейха.
В целом на Западе сформировался корпус исследований, посвященных блокаде, главным образом антропологических работ о выживании городских жителей в условиях фактического коллапса города. В этих работах, безусловно, признается мужество и стойкость огромного большинства оставшихся в городе ленинградцев. Американский политический философ Майкл Уолцер в книге 1977 года «Справедливые и несправедливые войны» отмечал, что во время блокады Ленинграда погибло больше мирных жителей, чем в Гамбурге, Дрездене, Токио, Хиросиме и Нагасаки вместе взятых.
