«Российская экономика не в стагнации, а у порога рецессии»

Андрей Лепехин —  директор компании ГК КИИК из Калужской области, о том, что на самом деле происходит с российской экономикой, почему чеки из «Пятёрочки» не сходятся с цифрами Росстата и на каком уровне должна быть ключевая ставка, чтобы заводы снова начали обновлять станки.

Я как бизнесмен начинал с нуля — без административного ресурса, без больших денег, с одной идеи и готовности работать больше, чем кто-либо еще. Сегодня я директор компании, которая занимается торговлей, строительством и производством. И то, что я вижу сейчас, вызывает у меня не просто беспокойство, а тревогу. Экономика нашей страны находится даже не в стагнации — она близка к рецессии. И это не абстрактные цифры, это реальность, с которой сталкиваются миллионы людей.

Что происходит на самом деле с российской экономикой сегодня?

С начала года многие компании малого и среднего бизнеса закрылись. Причина проста — снижение спроса на товары и услуги. Случилось это потому, что Центробанк поднял ключевую ставку и ставки по депозитам. Люди понесли деньги в банки, чтобы получать пассивный доход. Дальше последовала цепная реакция: падает спрос, снижается производство, сокращаются инвестиции в развитие и технологии. Единственный сектор, который сегодня реально поддерживает экономику, — это ВПК.

Что касается Калужской области, то нам повезло больше, чем многим другим регионам. Ещё предыдущий губернатор Анатолий Дмитриевич Артамонов заложил хороший фундамент развития промышленного сектора, начав создавать индустриальные парки. Сегодня у нас их двенадцать — это и ОЭЗ, и ТОР. Нынешний губернатор Владислав Валерьевич Шапша продолжает эту стратегию, активно привлекая инвестиции. Поэтому наш регион, несмотря на общую негативную картину в стране, чувствует себя достаточно уверенно.

Цифры Росстата и чеки из «Пятёрочки»

Один из самых важных вопросов для наших граждан — почему официальная инфляция составляет 7–8%, а рост цен в магазинах тянет на все 20–30%. Ответ в формуле расчёта. Росстат считает среднюю инфляцию по всем видам товаров — от хлеба до пластиковых окон. Если одно подорожало на 5%, а другое на 30%, то средняя и выйдет 8–9%. Но реальность другая. Люди приходят в магазин и видят, что продукты увеличиваются в стоимости чуть ли не каждую неделю, и совсем не на те цифры, которые показывает Росстат. Есть и хитрые способы усреднить инфляцию: замещение товаров, акции на позиции, которые входят в корзину. Поэтому Росстат и чеки из магазинов действительно живут в разных вселенных.

Ипотека под 20% — это приговор для семьи

Цены на жильё улетели в космос. Спрос снизился, так как ставки по ипотеке стали недоступными для большинства граждан. Единственный способ поддержать спрос — продлить программу семейной ипотеки. Но нужны более сильные решения. Я убеждён, что молодым семьям нужна ипотека под 3%. Без такой программы строительно-жилищный сектор просто встанет, а спрос на жильё остановится окончательно. В нынешних условиях, при таких высоких ставках, семьям действительно легче снимать жильё, чем обременять себя неподъёмным первоначальным взносом и огромными ежемесячными платежами на долгие годы.

Заработок банков бьет рекорды, а люди берут кредиты под огромные проценты

Почему банки продолжают выдавать потребительские кредиты под огромные проценты, даже если половина заёмщиков еле сводит концы с концами? Отвечу цифрами. По итогам первого полугодия 2026 года банковский сектор заработал рекордные 2,26 трлн рублей — почти на 30% больше аналогичного периода прошлого года. В 2025 году за тот же период банки заработали 1,7 трлн рублей. А за четыре года доходность сектора выросла почти на 35%. Вот и ответ. Банкам выгодно выдавать потребительские кредиты, они приносят колоссальную прибыль, это чистая экономическая выгода.

ЖКХ: куда уходят деньги

Квитанции выросли на 30%: тарифы по бумагам подняли на 10%, но цифры в платёжках поражают воображение. Мне больше всего жаль наших пенсионеров: при средней пенсии в 15–18 тысяч рублей они отдают за коммуналку 7–8 тысяч. И не за огромную квартиру, а за 30–50 квадратных метров. Если посмотреть в квитанцию, мы увидим, что кроме тарифов на энергоресурсы есть ещё и оплата услуг жилфонда — вот там и оседает прибыль управляющих компаний. Ремонты во многих домах давно не производятся, трубы меняются в очень малом проценте. А признаться во всём этом — значит расписаться в своей неэффективности. Поэтому от нас и скрывают реальную себестоимость энергоресурсов и тепла.

Ключевая ставка: инструмент или самоцель?

Давайте разберёмся. Экономика — это люди, это жители нашей страны. И государство обязано обеспечить не только социальные гарантии, но и комфортные условия для ведения бизнеса. Сегодня нас настойчиво пытаются убедить, что высокая ключевая ставка — это формула успеха в борьбе с инфляцией. Но что тогда было в 2019 году? Напомню: с июля 2019 по октябрь 2021 года ставка была ниже 7%, а во втором полугодии 2020 и первом полугодии 2021 года — на уровне 4,25%. При этом инфляция сохранялась на уровне 3–5%, а ВВП в 2021 году вырос на 5,6%! Это и есть комфортный уровень ставки для роста экономики.

Я считаю, правительство и ЦБ должны нас услышать, чтобы экономика вышла из стагнации (а возможно уже и из рецессии), и чтобы не допустить массового сокращения малого и среднего бизнеса. Чем выше ключевая ставка, тем больше дорожают все цепочки торгово-производственной деятельности. Стоимость заемных средств отражается на себестоимости товара, производства, логистики и продажи. У предпринимателя просто не остаётся шансов на окупаемость, и он закрывает дело.

Мигранты: дешёвый труд или путь в никуда

Мы нивелируем дефицит рабочей силы мигрантами. Но у этой медали две стороны. Вторая — это безопасность наших граждан. Приоритетом должна быть спокойствие наших семей и детей. И люди, которые приезжают к нам на заработки, должны или строго соблюдать наше законодательство, или не приезжать сюда вовсе. К тому же, многие привозят сюда целые семьи, получают гражданство и все социальные выплаты. Это огромная статья расходов бюджета. Цель же в другом - пусть приезжают, зарабатывают и уезжают.

Есть тут и экономический аспект. Пока есть дешёвая рабочая сила, никто не будет вкладывать в роботизацию и автоматизацию. Роботы должны заменять тяжёлый и неквалифицированный мигрантский труд, а не российских рабочих. Мы предлагаем роботизировать производство, внедрять новые технологии и технику, которая сможет заменить трудовых мигрантов. Плюс необходимо ужесточение миграционной политики: депортация приезжих без официальной работы, отмена социальных выплат и субсидий для них, введение комиссий за денежные переводы за границу со счетов мигрантов. Это не про «закрыться от мира». Это про то, что деньги, заработанные в России, должны оставаться в России и работать на её экономику.

Что делать: три принципа новой индустриализации

Я уверен, что выход есть. Он строится на трёх принципах.

Первый — разумная кредитная политика. Нужно обеспечить граждан, которые хотят производить, дешёвыми и длинными деньгами. Хочешь производить — вот тебе кредитная линия под 3–4%. Напомню, что у наших азиатских партнёров из Китая ключевая ставка сейчас на уровне 3%, и экономика показывает рост ВВП около 5%. Разве это не грамотный пример развития? Нужно создать промышленный банк, который будет выдавать льготные кредиты под 5% годовых предприятиям из приоритетных отраслей. Причём это не просто «дать денег и ждать». Мы говорим о длинных деньгах — кредитах на 10–15 лет, чтобы завод мог планировать модернизацию, а не выживать от квартала к кварталу.

Второй — налоговая справедливость. Смотрите, какая цифра: с каждых 100 тысяч рублей российский предприниматель отдаёт государству примерно 53 тысячи. В Китае зарплаты до 55 тысяч рублей вообще не облагаются налогами. Наш бизнес не может поднимать зарплаты — он всю прибыль отдаёт в виде налогов. Что нужно сделать? Отмена НДФЛ для доходов ниже 50 тысяч рублей в месяц. Это не про «богатых», это про людей, которые работают на заводе, в школе, в больнице. Инвестиционные налоговые вычеты: если предприятие вкладывает в новое оборудование, модернизацию, роботизацию — оно должно получать существенные льготы. Для обрабатывающей промышленности — вычеты до 150% суммы инвестиций. Мораторий на штрафы для новых плательщиков НДС и сохранение патентной системы. Нельзя менять правила игры задним числом. Любые изменения, ухудшающие положение бизнеса, должны вступать в силу не раньше, чем через 12 месяцев. Пойдут на пользу и налог на роскошь и прогрессивная шкала: например, сверхдоходы сырьевой ренты должны идти на развитие экономики и инфраструктуры, а не оседать в карманах тех, кто просто продаёт то, что лежит под землёй.

Третий — таможенно-тарифная защита. Нельзя открывать границы настежь для импорта. Нужно дать нашим производителям возможность производить товар, временно защитить его ввозными пошлинами, дать встать на ноги, насытить внутренний рынок, и только потом аккуратно открываться миру. Импорт знаний, технологий, образовательных программ — пожалуйста. Импорт готовых товаров, которые мы можем производить сами — только если нет отечественных аналогов.

Переработка сырья — это вопрос будущего

Нельзя быть сырьевым придатком. Если мы продаём нефть, газ, руду, древесину за границу в сыром виде — мы продаём рабочие места, налоги и будущее. Чем больше этапов переработки проходит сырьё в России, тем больше здесь остаётся производств, рабочих мест и налоговых поступлений. Мы должны направлять наши богатства на обеспечение собственных фабрик и заводов, дать экономике дешёвую энергию и построить независимую инфраструктуру. Это не абстрактная идея. Это конкретный ответ на вопрос «где взять деньги на развитие». Не нужно ждать внешних инвестиций — нужно перестать вывозить то, что можно переработать здесь.