Начали умирать молодые здоровые люди.
Тяжелые громоздкие комбинезоны, защитные маски на глаза, от которых остаются синяки и кровоподтеки, респираторы, в которых едва ли возможно дышать, две пары перчаток. В таких условиях приходится работать медикам в красной зоне. По шесть часов. С перерывом на короткий отдых. Чтобы снова зайти в зону еще на шесть часов. Корреспондент «Блокнота» на себе испытал трудности, с которыми каждый день сталкиваются медики, чтобы передать реальную картину того, что там происходит.
В крупнейшем ковидном госпитале Ростовской области на базе областной клинической больницы все подходящие помещения отдали под пациентов. В больнице много техники, и теперь она стоит в коридорах. Тяжелых пациентов здесь — 90%. Большинство — на кислородной поддержке.
— Кислородная разводка есть уже в приемном отделении. Люди поступают на госпитализацию и сразу могут дышать кислородом. Здесь же есть кабинет компьютерной томографии, если надо, делаем КТ сразу же, — начальник ковидного моногоспиталя Константин Костюк.
Приемное отделение — это уже красная зона. Пациенты едва ли заходят сюда своими ногами. Медики должны надеть специальную экипировку.
На переодевание уходит около 20 минут. Опытные медики могут переодеться быстрее. Обычно к третьему-четвертому разу запоминаешь последовательность. А она крайне важна. Сначала медицинская одежда и обувь, затем комбинезон, бахилы, перчатки. Стыки на щиколотках и запястьях заматывают скотчем. Затем респиратор, косынка на голову, защитная маска для глаз и капюшон сверху. А после вторые перчатки.
В таком обмундировании сразу становится жарко и тяжело дышать, спустя несколько минут от тугой маски для глаз болит голова и переносица. Новички с непривычки могут упасть в обморок. Медики работают в таких условиях по шесть часов. А потом еще по шесть.
Все, что находится в красной зоне, выносить нельзя: ни приборы, ни жидкости для анализов, ни даже документы. Анализы пациентам делают прямо здесь же — в экспресс-лаборатории. Сейчас нагрузка на нее увеличилась в разы. В день лаборанты могут делать по нескольку сотен анализов. В обязательном порядке — анализ на свертывающую систему крови, которая чаще всего страдает при коронавирусе.
После анализов и осмотра пациентов отправляют либо в отделение интенсивной терапии, либо в инфекционное отделение. В особенно тяжелых случаях — в реанимацию. Тут лежат те, кому повезло меньше всего. И медики отчаянно борются за то, чтобы избежать перевода с неинвазивной ИВЛ на инвазивные, потому что в большинстве случаев это означает одно — летальный исход. И сейчас ряды попавших в реанимацию пополняются молодыми и здоровыми людьми.
— Тяжелых пациентов много. Вчера потеряли 49-летнего, до этого — 28-летнего. У молодого пациента не было тяжелого фона, просто было тяжелое течение болезни. Но чаще, конечно, хуже болезнь проходит у пациентов с сопутствующими патологиями. Но есть те, которые ничем не отягощены, и очень тяжело болеют. Некоторые могут и месяц находиться в реанимации, а некоторым достаточно двух-трех дней. Но считать среднюю продолжительность пребывания в реанимации — неблагодарное дело, — говорит корреспонденту "Блокнот-Ростов" заведующий отделением реанимации Андрей Микутин.
Все 100% коек в ковидном госпитале РОКБ оборудованы кислородом, хотя по нормативу таковых должно быть 70%. Реалии таковы, что кислород сейчас требует почти всем пациентам, которые попадают в стационар. Даже без ИВЛ люди, как правило, ярко запоминают, что здесь происходит и резко начинают серьезнее относиться к коронавирусу.
— Две недели я лечилась дома, а потом попала сюда с поражением легких в 32%. Никогда не думала, что со мной это произойдет, но коронавирус очень опасен, и состояние может меняться буквально за часы, — говорит одна из пациенток по имени Дина.
Дине всего 24. Серьезных хронических заболеваний у нее нет. Но уже несколько дней она находится в ковидном госпитале РОКБ. Состояние девушки значительно улучшилось, но она призывает всех более аккуратно относиться к своему здоровью.
После выздоровления пациента направляют на выписку. Перед выпиской все вещи дезинфицируются. Дальше пациенту предстоит длительная реабилитация.
Если же исход неблагополучный, родственники получат тело — после вскрытия и в герметичном пакете. Останется только выбрать, хоронить близкого человека в гробу или кремировать.
— На сегодняшний день количество положительных ПЦР-тестов растет, и оно рекордное. Определенный процент из этих больных через пять-шесть дней станут стационарными больными. Скорее всего, треть, если не половина. Количество тяжелых пациентов — 90% или около того. Количество умерших в стационарах области тоже рекордное. И прогноз на сегодняшний день пока неблагоприятный. Система здравоохранения испытывает колоссальную нагрузку, и перспективы пока не радужные, — заключил главврач РОКБ Вячеслав Коробка.
…Проходит всего час в полной экипировке в красной зоне. Кажется, времени прошло гораздо больше. Дышать становится невыносимо, тело печет, сознание начинает плыть. Неопытных предупреждают ни в коем случае не трогать лицо руками, но в этом состоянии хочется сорвать респиратор и защитную маску и выбежать на свежий воздух. Но выйти из красной зоны можно строго через систему шлюзов и дезинфектор. Тут также важна последовательность.
Сначала нужно стать в дезраствор прямо в бахилах, затем — в специальную ванну — продезинфицировать комбинезон. Затем можно начать снимать комбинезон вместе с бахилами, выворачивая его строго изнутри наружу. После — защитную маску для глаз и респиратор, затем — перчатки. Теперь нужно принять душ и переодеться в чистую медодежду и обувь.
Только после этого можно полностью покинуть грязную зону. На все процедуры уходит еще около получаса. Теперь медики могут немного передохнуть — здесь же, не покидая стен больницы. Официально отдых длится 6 часов, фактически — гораздо меньше. Но вновь зайти в красную зону нужно вовремя — состояние пациентов все время меняется, и медики круглые сутки должны быть наготове.
Отметим, что недавно агент московского похоронного бюро Ирина Н. (имя изменено) рассказала журналисту «Блокнота» о том, что на самом деле происходит в московских моргах и крематориях. «Такого количества умерших мы не видели с 2010 года, — отмечает Ирина. — Тогда тоже стояла невыносимая жара, к тому же в Подмосковье горели торфяники и весь город заволокло едким дымом, люди падали замертво прямо на улицах». Эксперт связывает такую высокую смертность с необычайно жарким летом, которое совпало с пиком заболеваемости коронавирусом.
Также ранее «Блокнот» писал, что на самом деле в России в сутки от коронавируса умирают не 700—800 человек, а 2-2,5 тысячи. Такие шокирующие данные привел независимый аналитик открытых данных Александр Драган. Эксперт не скрывает, что ситуация с пандемией в стране — это настоящая гуманитарная катастрофа. В то же время аналитик судит о реальных цифрах погибших от COVID-19 по избыточной смертности, предпочитая не опираться на официальную статистику.
