В арсенале российского политического и военного руководства – несколько сценариев
Эксперты и рядовые россияне гадают: когда может закончиться специальная военная операция, которую Россия проводит на Украине с 24 февраля. Российские официальные лица ранее неоднократно утверждали: это случиться после достижения всех поставленных целей. О том, как Москва может удивить Киев и Запад, а также о возможных сценариях операции, «Блокноту» рассказал руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов, автор телеграм-канала «Мир как конфликт» Олег Иванов.
Очевидно, что при планировании специальной военной операции на Украине руководство России проработало несколько сценариев развития ситуации, исходя, в первую очередь, из принципа минимизации боевых потерь. С этой точки зрения можно условно выделить три возможных цели спецоперации по освобождению территорий от украинского нацизма.
Минимальная цель – обеспечение безопасности ЛНР и ДНР, расширение территории республик Донбасса до административных границ бывших Луганской и Донецкой областей Украины, создание коридора ДНР – Крым (через Запорожскую и Херсонскую области) с их последующим вхождением в состав России. Важным бонусом станет придание Азовскому морю статуса внутреннего моря России.
На сегодня указанная цель практически достигнута. Полностью ее можно будет считать закрытой после уничтожения группировки войск ВСУ на донбасской дуге, которой с каждым днем все больше угрожает попадание в «котел».
Следующая цель, медианная, – продолжение коридора уже из Херсонской области в Приднестровье (через Николаевскую и Одесскую области), жители которого еще в 2006 году на референдуме почти единогласно проголосовали за присоединение к России. Кроме того, в этом сценарии будет получен полный контроль над северным побережьем Черного моря, а Украина, напротив, потеряет выход к морю. Сюда также можно отнести освобождение дополнительных территорий, в первую очередь, регионов с восточной стороны Днепра. Не думаю, что планируется штурм Киева – это крупнейший, хорошо укрепленный город, расположенный большей частью по другую сторону реки, и его взятие будет сопряжено, скорее всего, с большими потерями с нашей стороны и займет значительное время. Что касается других территорий, то тут многое будет зависеть от скорости разгрома донбасской группировки ВСУ и политической воли российского руководства.
Третья цель – максимальная. Недавно вице-спикер Госдумы Петр Толстой в интервью итальянскому изданию заявил следующее: «Мы закончим [специальную военную] операцию, когда посчитаем нужным. Думаю, мы остановимся на границе с Польшей». Здесь есть сразу два важных момента. Первый – максимальная цель предусматривает сценарий полной капитуляции Украины. Второй момент – спецоперация закончится тогда, когда руководство страны посчитает, что все поставленные задачи выполнены, и дальнейшее продолжение боевых действий нецелесообразно с точки зрения затрачиваемых сил и средств.
Отчасти понимая психологию президента, мы можем предположить, что он будет исходить из максимальной цели, но это не значит, что глава государства не сможет вовремя остановиться и отказаться от ее достижения в случае, например, ухудшения ситуации на фронте. Однако в настоящее время спецоперация идет по плану: противник несет значительные потери в живой силе и технике (в том числе полученной от Запада), отступает, теряет стратегически важные населенные пункты. Новобранцы плохо обучены и деморализованы, не умеют обращаться с техникой, так что толку от американского многомиллиардного ленд-лиза будет мало. Учитывая, что Запад, по всей видимости, твердо вознамерился вести прокси-войну с Россией «до последнего украинца», достижение максимальной цели спецоперации вполне вероятно, если, повторюсь, на то будет политическая воля российского руководства.
Ранее политолог Алина Жестовская рассказала «Блокноту», что бесчисленное количество манипуляций, опутавших повестку вокруг СВО, делают ее оперативное завершение невыгодным целым фракциям интересантов во всем мире. Отсюда вытекает мощное желание огромного множества акторов не просто пролонгировать военные действия, но и навязать им определенный сценарий развития.
«Проводить СВО в формате недельного блицкрига, например, было бы не очень грамотно в разрезе влияния на внутрироссийские массовые настроения. Враг, павший за считаные сутки, вызвал бы скорее жалость», - указала она.
