В думском Комитете по делам общественных объединений и религиозных организаций обсудили возможность запретить проверять священные писания на экстремизм.
История с признанием судом Южно-Сахалинска книги «Мольба (дуа) к Богу: ее значение и место в Исламе» экстремистским материалом приобретает новый поворот.
После громких заявлений Рамзана Кадырова, назвавшего судью, принявшую решение, "провокатором, пытающимся взорвать ситуацию в стране", "шайтаном", и обвинившего ее в намерении "спровоцировать нагнетание напряженности", посягая на "самое святое – Коран", возможность запрета на рассмотрение священных текстов с точки зрения экстремизма обсудили в комитете по делам общественных объединений и религиозных организаций.
- Есть определенная угроза, и есть разные оценки этой ситуации - уже подано несколько заявлений, но наша задача тоже отреагировать, - заявил глава комитета Ярослав Нилов. - Это и вопрос перевода, и вопрос того, какой исторический текст взять за основу, и сколько времени ему дать - «Майн кампф» считается экстремистским материалом, но тексту будет через какое-то время сто лет.
Инициативу озвучил единоросс и член Госдумы от Чеченской республики Шамсаил Саралиев, призвав добавить в законопроект, «что тексты священных писаний мировых конфессий не являются экстремистскими».
- Перед началом комитета я четыре раза молился и буду молиться несмотря ни на что. Данное судебное решение запрещает единобожие от лица государства. Я направил зарос в Следственный комитет на предмет сотрудничества всех участников этого решения со спецслужбами Японии, США и ИГИЛом, - заявил Саралиев в рамках заседания.
Крайне негативно к любой возможности запрещать, за экстремизм и что-либо еще, относится и российский журналист, член Совета по правам человека при президенте России, в свое время руководитель рабочей группы по развитию общественного диалога и институтов гражданского общества на Кавказе Максим Шевченко.
По его мнению, закон, рассматриваемый в Госдуме, - это даже не полумеры, а «одна десятипроцентная» тех мер, которые необходимо принять.
- Если этот законопроект коснется только текстов мировых религий, то он будет абсурдным, потому что самое важное, это не сами сакральные тексты, а комментарии к ним, - заявил Шевченко «Блокноту». - Я вообще противник того, чтобы книги или высказывания в России были запрещены. Против того, чтобы за них карали, судили, чтобы были какие-то списки запрещенных книг. Я за свободную открытую дискуссию, полемику с тем, что нам нравится или тем, что мы считаем, к примеру, социально опасным.
Шевченко считает, что речь должна идти не только о богословских текстах - «это само собой разумеется», а вообще о «запрете запрещать книги и интеллектуальные мысли». Общество само должно решать, а если и принимать решения об ограничении распространения чего-либо, то на региональном уровне. Это не запрет на издания, если при желании человек все еще может законно их достать и рассматривать.
- Ничего нельзя запрещать! Возьмите хотя бы «Майн кампф» (книга Адольфа Гитлера, сочетающая элементы автобиографии с изложением идей национал-социализма, - запрещена в России - ред.), - это скучнейшая толстющая книга, которую, поверьте, мало кто прочитает даже до середины, - отметил Шевченко. - По сравнению с «Тарасом Бульбой» Гоголя, «Майн кампф» - это условно «антисемитская» книга, тогда как «Тарас» - радикально. Поэтому все эти запреты абсурдны.
По мнению Шевченко, мысль и книги запрещать абсолютно невозможно, а закон должен быть о запрете запрещать интеллектуальные знания, о прекращении в России «позорного списка запрещенных книг».
- Я этой темой занимаюсь много лет. В России были сотни абсурдных решений судов, даже Коран запрещали по иску Новороссийской транспортной прокуратуры, которая не то что в Коране не разбирается, а, думаю, даже «Мурзилку» до конца не дочитает! Это сейчас, понимаете ли спохватились, когда Рамзан Ахматовичу доложили, - рассказал журналист. - Я об этом писал и говорил лично президенту. Мы сидели в Уфе на заседании совета по межнациям, я Путину сказал в лицо: «В России есть список запрещенных книг - это позор нашей страны. Владимир Владимирович, запретите запрещать книги, перестаньте преследовать мусульман за то, что они пишут что-то такое, что не нравится прокурору или следователю». Путин ответил: «Будем разбираться».
