Глава «Союза добровольцев России» Яна Лантратова дала интервью «Блокноту» по итогам поездки в Донбасс Мониторинговой группы по правам ребенка.
В конце мая в Донецк и Луганск отправилась Мониторинговая группа по правам ребенка на востоке Украины, чтобы собрать информацию о детях, пострадавших в ходе конфликта в Донбассе. Члены группы посетили полуразрушенные больницы, школы, детские дома, подвалы, где прячутся дети. В больницу Горловки правозащитники доставили аппарат для физиотерапии.
По итогам поездки в конце июня будет подготовлен доклад, который отправят президентам России и Украины, в Комитет ООН по правам ребенка, Европейский суд по правам человека, председателям Европейского совета и Еврокомиссии.
Один из участников группы, член Президиума СПЧ, глава «Союза добровольцев России» Яна Лантратова рассказала «Блокноту» о своих впечатлениях от поездки.
- Яна, Вы далеко не первый раз были в воюющем Донбассе. Как прошла эта поездка?
- Поездка была очень сложная, мы попадали под обстрелы, когда обследовали школы. Не первый раз я находилась под обстрелом, в прошлый раз я была в районе Петровском, в районе аэропорта, там были минометные обстрелы. Это, безусловно, оставляет впечатление.
- Что Вам больше всего запомнилось в этой поездке?
- Одним из самых тяжелых моментов был приезд в Горловку, во 2-ю больницу. Мы увидели там следы от снарядов на здании, услышали рассказы врачей о том, как во время обстрела рожали их же жены. Им приходилось выполнять свой врачебный долг, при этом как отцам, мужьям им было невыносимо трудно.
Но самой трудной была встреча с мамой мальчика Захара, которая жила в Горловке. Мы увидели деревню, в которой один дом был полностью разрушен. Мы приходим на руины, на полу лежат маленькие игрушки, еще видны капли крови, головы кукол разбросаны среди обломков. И женщина, которая рассказала, как она сидела с детьми дома и услышала звуки летящих снарядов. Они загоняли цыплят, муж побежал к двери, потом был взрыв, и когда она очнулась, увидела, что у нее нет руки. Она перевязала колготками свою руку и, услышав плач ребенка, стала откапывать своего двухлетнего Захара и свою 17-дневную девочку. Мы видели эту девочку в отделении больницы. Женщина рассказала, что после того, как откопала детей, она еще пыталась по частям собирать останки 11-летней дочери и своего мужа. Она вынуждена жить, так как у нее еще двое детей, но ей совершенно не хочется жить. Ей требуется протезирование, а оно дорогое, и Захару нужно сделать операцию, микрохирургию глаза, чтобы он не остался инвалидом на всю жизнь.
- Вы помните свою первую поездку в зону конфликта? Как Вы решились на это?
- Я укладывала спать своего сына, ему на тот момент было два годика, и мне позвонила женщина из Краматорска. Она плакала и просила вывезти детей. У них было отключено электричество, город был в блокаде. Она от руки написала список из трех тысяч детей, он у меня остался до сих пор. И мы стали организовывать вывоз детей. Автобусы обстреливались, стреляли в детей. Каждую минуту мне отзванивались - проехали столько-то метров, снова начались обстрелы. Я помню, как в один из моментов к автобусу подъехали машины с ополчением и расхватали детей по машинам. Александра из Краматорска рассказывала: «Я сижу с малышом на руках, и в этот момент заскочил кто-то и схватил моего маленького сына. Меня - в одну машину, его - в другую, я лежу». А ополченцы шутили, говорили: «Не бойтесь, ребята, это фейерверки», чтобы дети не пугались.
- В Донбассе непросто проходить блокпосты, даже если это это посты ополчения. А через украинские вам случалось проезжать?
- Даже проезжать вблизи украинских блокпостов страшно, потому что могут вывести из машины и расстрелять. Тем более я у них нахожусь в списке террористов за вывоз детей. У них подготовлено исследование какого-то общественного института, где был опубликован список террористов и сепаратистов. И за нашу поддержку их же людей, от которых они и отказались, и не отказались, я нахожусь в списке террористов.
