Осужденная за связывание умственно отсталых детей воспитатель воронежского Детского дома рассказала, как ее сделали «крайней»

Педагог хотела изменить жизнь воспитанников к лучшему, вместо этого получила уголовное дело

В октябре 2022 года в редакцию «Блокнот Воронеж» пришло анонимное сообщение о жестоком отношении с умственно отсталыми детьми в Бутурлиновском детском доме-интернате. Источник прислал шокирующие фотографии, гдебыли запечатлены связанные ребятишки: кого-то «распяли» на кровати, кого-то запеленали в смирительную рубашку, а кого-то привязали за шею к лавочке.

В сопроводительном письме осведомитель описал мрачную картину: «Когда в детском доме ожидают «гостей», руководство умеет создавать иллюзию благополучия, которая радует глаз посторонних. Но за этой маской скрывается другая жизнь: в игровых комнатах нет игрушек, дети постоянно находятся в состоянии физического ограничения, связывания. Причем такие меры применяются без назначения психиатра — это своего рода «воспитание», настоятельно рекомендованное руководством». В письме также сообщалось о том, что детей обворовывают на систематической основе. Персонал попросту забирал домой самую лучшую еду. Также сообщалось, что количество детей в группах значительно превышает норму, а врачи работают на полставки и появляются только перед проверками, хотя учреждение должно обеспечивать постоянную психиатрическую помощь своим воспитанникам.

Эта информация вызывала озабоченность не только общественности, но и правоохранительных органов. В итоге завели дело, начался судебный процесс. «Крайними» сделали воспитателей, согласившихся дать интервью региональной редакции. Евгению Лазневу и ее мужа осудили и признали виновными в жестоком обращении с детьми. А в газету пришла «досудебка» из воронежской администрации, где чиновники отказали журналистам в объективности, и требовали нарушить закон о СМИ, отказавшись предать огласке эту историю.

Спустя почти три года после этих событий в «Блокнот» снова обратилась Евгения Лазнева. Дело в том, что недавно закончился срок действия требований о неразглашении, и воспитатель смогла рассказать всю правду о том, как шло следствие, и что происходило на суде. Также Лазнева сообщила, какие перемены произошли в Бутурлиновском детдоме после публикации «Блокнот Воронеж»; и почему они с мужем продолжали борьбу, несмотря на предложение сдаться, и не доводить дело до конца, согласившись на сделку с совестью.

– С момента публикации снимков в вашем издании прошло всего несколько дней, как к нам нагрянул следственный отдел с обыском. Без ордера, – вспоминает Лазнева. – Мы не хотели ничего скрывать и пропустили их. Сначала это показалось нам обычной практикой, но вскоре следователи вернулись уже с ордером и изъяли всю технику, которая могла хранить информацию по делу. В итоге ничего не нашли – ни единого цифрового следа.

– А искали ли следы? Ведь фотографии можно удалить в любой момент.

– Насчет компетентности их действий я не могу судить, но экспертизы подтвердили, что поиски проводились. На наших устройствах такой информации [фотографий связанных детей] не оказалось. После обыска мне вручили обвинительное заключение. Меня и моего супруга обвинили по статье 156 УК РФ – в неисполнении служебных обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего с элементами жестокого обращения. Вменили нам один эпизод из тех многочисленных, что были обнародованы в СМИ – привязывание мальчика к кровати.

– На момент получения обвинительного заключения, что вам было известно о фотографиях?

– Я знала то же, что и все, кто видел ситуацию в интернате изнутри. Да, такие эпизоды имели место быть. Но это не от жестокости или непрофессионализма – это результат недостатка кадров и огромного количества обязанностей у персонала. Младший медперсонал оставался один на один с двадцатью детьми и множеством задач. Это невозможно было выполнить без применения жестких ограничений.

– Как проходило следствие? На вас не было давления?

– На следствии у нас не было возможности реализовать право на защиту до суда. Когда получаешь обвинительное заключение, ты уже становишься обвиняемым. А мы должны были пройти стадии свидетелей и подозреваемых до этого момента. То есть это было чисто процессуальное нарушение.

– Как прошел суд?

– Я всегда считала, что главная задача суда – установить истину, но в нашем случае это было не так. Все эпизоды привязывания детей – кроме одного, по которому нас судили – были признаны законными на основании показаний эксперта Дмитренкова из Липецкого психоневрологического диспансера. Для понимания: диспансер подведомственен Минздраву, а эксперты должны быть из области социальной защиты – ведь детские дома-интернаты относятся именно к этой сфере. Не было ни одного эксперта для подтверждения или опровержения показаний Дмитренкова. Закон о психиатрической помощи четко регламентирует действия в учреждениях социальной защиты: фиксировать людей можно только при недобровольной госпитализации или по назначению врача-психиатра – чего в нашем случае не было. Все эпизоды привязывания детей фактически незаконны. Однако следствие прекратило дело по 117-й статье об истязании в отношении неустановленного круга лиц и продолжило дело по 156-й статье против нас без возбуждения нового дела. Мы считаем это серьезным нарушением.

– Формально вас осудили за одно фото?

– В ходе судебного разбирательства выяснилось, что ключевым доказательством против нас стала всего одна фотография. Суд признал недееспособным воспитанника интерната, который стал главным свидетелем по делу. Его показания, по сути, не могут служить основой для обвинительного приговора, так как по закону они должны носить лишь информационный характер. Однако именно на них строилась стратегия прокурора.

По словам Лазневой, следствие опиралось на слова мальчика Дениса (имя изменено), который сообщил, что стал свидетелем того, как мы привязывали другого воспитанника интерната к кровати. Проблема была в том, что сам пострадавший ребенок не может говорить и не был способен подтвердить или опровергнуть эти слова. Денис же утверждал, что видел это и даже принимал участие в процессе. Показания Дениса противоречили свидетельствам других сотрудников интерната. В начале расследования они говорили: «Да, это, наверное, Лазневы», а на суде уже заявили, что ничего не видели. Как объяснить такую перемену? Возможно, на них оказывалось давление со стороны руководства или они боялись потерять работу. Но на суде все говорили правду.

Мы настаивали на повторном допросе ключевого свидетеля, недееспособного мальчика – говорит Лазнева. Он смог рассказать лишь о том, что помнит сам факт привязки, но без деталей. Его воспоминания были размытыми и неясными. Он не смог назвать имена санитарок или воспитателей, которые могли бы подтвердить или опровергнуть его слова. Следствие опрашивало сотрудников интерната, но не удосужилось проверить выяснить детали нашей работы. Мы требовали очных ставок с ключевыми свидетелями, но нам было отказано под предлогом нехватки времени. В итоге нас приговорили к штрафам в размере 90 и 100 тысяч рублей соответственно. Однако мы были освобождены от уплаты штрафов из-за истечения срока давности.

Воспитатель также сообщила о том, что ей предлагали прекратить дело за истечением срока давности. Но она отказалась, так как это было бы равносильно признанию вины. «С одной стороны, наш случай может показаться примером безнаказанности для тех, кто хочет «выносить сор из избы». Но с другой стороны – это сигнал о том, что проблемы в интернатах существуют и их необходимо решать», – уверена Лазнева.

Примечательно, что публикации в «Блокноте» привлекли внимание общественности к проблемам в системе в целом. В дальнейшем в Бутурлиновском интернате произошли изменения к лучшему: увеличилось штатное расписание и улучшились условия для воспитателей. «Мы боролись за это и теперь видим результаты, - заключила Лазнева. - Что касается нас лично – несмотря на все трудности и переживания, эта история обогатила нашу жизнь новыми знакомствами и поддержкой со стороны людей. Мы поняли: бороться за правду не страшно. Стремление изменить жизнь к лучшему – вот, что действительно имеет значение».

Подробнее о беспределе, творившемся в Бутурлиновском детском доме-интернате читайте в материале «Среди связанных детей сотрудники Бутурлиновского интерната узнали своих воспитанников».

Фото, видео: «Блокнот Воронеж»