Со сменой власти обнажился гнилой костяк афганской экономики, которая целиком зависела от денег Запада. Теперь люди голодают, а наркотрафик процветает.
Когда власть в Афганистане захватил «Талибан»*, его представители много рассуждали о том, что не повторят своих прежних ошибок (они ведь уже правили страной много лет и довели её до кошмарного состояния во всех смыслах) — в частности, позаботятся о диверсификации источников доходов бюджета. Если предыдущее правительство спонсировали американцы, то теперь они, умыв руки, просто со стороны наблюдают за происходящим.
А происходит в точности то, чего и следовало ожидать: при «Талибане» Афганистан стремительно покатился в прошлое, к которому так пылко клялись не возвращаться новые правители. Практически все сектора афганской экономики за довольно краткий срок схлопнулись, зато процветают наркотрафик и работорговля.
В приграничном городке Зарандж молодые парни набиваются в пикапы, которые через регулярные промежутки времени, как маршрутки, снуют через границу. Примерно в 950 км к востоку от Заранджа люди с рюкзаками шагают по узкой тропке через дальний холодный горный перевал, направляясь к пограничному переходу в Табае, откуда потом спустятся в Пакистан. У всех — и толкающихся в маршрутках парней, и идущих горной тропой «туристов» — при себе груз героина, который потом попадет на рынок Пешавара и Карачи, а оттуда по большей части поедет в Великобританию.
И Афганистан, и Пакистан — страны с давно существующей логистикой, инфраструктурой и брокерскими сетями для организации наркотрафика между собой и на экспорт. По мере того как затухают все «здоровые» отрасли экономики, а население нищает, наркоторговля и работорговля выходят на первый план.
Жители Заранджа вспоминают, что предыдущий бум торговли людьми пришелся на 2014-2015 годы, когда рынок труда фактически рухнул, а экономика застыла. Теперь этот бизнес снова процветает. Резко вырос поток беженцев, стремящихся покинуть Афганистан и перебраться в Турцию. Такая «турпутевка» стоит около 1,7 тысяч долларов — то есть в нищей стране доступна далеко не каждому.
До прихода талибов к власти из Афганистана через Пакистан в Иран ежедневно проезжали около 400 автомобилей с мигрантами. В октябре их число увеличилось до 1,2 тысячи в сутки, а плата выросла в 4-6 раз.
Большинство беженцев не могут пересечь границу на КПП, поэтому им приходится платить «помогалам» и переходить ее нелегально, на свой страх и риск. Многие из них попадают в лапы торговцев людьми, которые обещают переправить беглецов в безопасные края, а сами отбирают у них документы, избивают и продают пакистанским посредникам.
Параллельно разрослась и наркоторговля. Источники датских журналистов-расследователей в Нангархаре и Нимрозе сообщают о взлете цен на опиум в 3-4 раза. Он обусловлен тем, что некие «трейдеры» скупали свободные запасы наркотиков в период политической неопределенности.
Как только стало ясно, что «Талибан» пришел всерьез и надолго, цены снова упали. В районах, которые ранее контролировало установленное при содействии США афганское правительства, возобновили свою работу «опиумные базары». Талибы не только закрывают на них глаза — даже наоборот, поощряют такую торговлю и взимают с нее внушительную дань.
Еще совсем недавно «Талибан» громогласно заверял, что больше не допустит расцвета наркоторговли в Афганистане, но политологи-международники изначально восприняли эти заверения скептически: чтобы отказаться от наркотиков, надо развивать легальные сектора экономики, а с этим у талибов явно должны были возникнуть проблемы. Сейчас они разве что устраивают показательные рейды в Кабуле, сурово карая наркоманов — но не торговцев наркотиками.
Правда, пока нет признаков того, что новая афганская власть взяла под крыло и другие сферы наркотрафика, помимо непосредственно торговли, — в частности, выращивание наркосодержащих растений, их переработка, фасовка и трансграничный оборот. «В отличие от ИГИЛ**, для «Талибана» наркоторговля является не идеологическим моментом, а разменной монетой в торге с Западом по поводу признания и финансирования», — пишет The Conversation.
Однако международные организации, которые на протяжении последних 20 лет пытались добиться уничтожения полей опийного мака в Афганистане, сейчас констатируют: если уж даже во времена условной демократии им не удалось достичь ощутимого успеха, то сейчас борьба и вовсе обречена на провал. «У талибов нет ни ресурсов, ни желания вводить запрет на наркоторговлю. Это привело бы к еще большему обнищанию населения, которое и без того находится в катастрофически тяжелом положении, и в то же время подорвало бы позиции «Талибана» в «маковых районах» пуштунского юга», — заявил представитель одной из таких организаций.
Большая часть афганского наркотрафика связана с приграничными районами, где связи налажены давно и существовали еще до создания современного государства, а за более чем четыре десятилетия непрерывных войн укрепились и обновились. Внезапная потеря западного финансирования обнажила беспомощность экономики Афганистана, полностью зависящей от поддержки США, их технической помощи и военного потенциала.
Вдобавок глобальное потепление лишило афганских фермеров последней надежды на то, чтобы как-то прожить на своем урожае: их земли то и дело сжигает засуха, убивающая всю растительность, а в некоторых местах (кстати, как раз возле границы) почвы полностью истощены.
* «Талибан» — организация, признанная в РФ террористической и запрещённая, талибы — участники этой организации.
** ИГИЛ — организация, признанная в РФ террористической и запрещённая.
