Полусухой закон: как Вологда превратилась в Чикаго времен Аль Капоне

После введения почти полного запрета на продажу спиртного в регионе расцвел черный рынок.

Как сейчас выглядит Вологда после введения «полусухого закона»: картина, больше напоминающая гангстерский Чикаго времён Аль Капоне, чем провинциальный русский город. Черный рынок алкоголя там не просто появился — он расцвел во всей своей бутлегерской красе. Кто бы мог подумать, что бабушка у подъезда с открытой сумкой и дежурной улыбкой — это теперь не просто пенсионерка, а новая звезда теневого бизнеса.

Таксисты тоже не отстают: в каждой машине — мини-бар на колесах. Хочешь водочки? Пожалуйста. Пива? Сейчас достанем из-под запаски. А что, нормальный бизнес: в магазине бутылка стоит 250, а у таксиста — 800. Тройная наценка, никакого чека, налей — и гуляй. Стаканчик из-под кофе — универсальная тара новой эпохи.

Официально в будни алкоголь теперь можно купить только с 12 до 14 часов. Два часа свободы в день — и вся Вологда, как по свистку, бросается в «Пятёрочки» и «Красные и Белые», выгребая ящиками всё, что хотя бы отдаленно пенится или горит. Люди на кассах уже даже не притворяются — кто-то набирает шесть банок, кто-то три бутылки, и все делают вид, что это «на недельку».

Губернатор Георгий Филимонов, судя по всему, очень доволен. Он уверяет, что ограничения дают «позитивные результаты» — правда, какие именно, не уточняет. И, судя по всему, настолько вдохновился успехом, что предлагает распространить этот «эксперимент» на всю страну. Очевидно, считает, что если людям затруднить доступ к алкоголю, они вдруг перестанут пить.

Корреспондент «Коммерсанта» съездил в Вологду и вернулся с ощущением, что побывал на съёмках фильма «Брат 3». Один из его попутчиков, Андрей Николаевич — коренной вологжанин, пенсионер и просто злой человек (в хорошем смысле), заявил без обиняков: «Херня это всё. Пиар чистой воды. Глупость полнейшая, ещё хуже, чем при Горбачёве». Он был трезв — но очень эмоционален, что в целом уже говорит о накале страстей.

По его словам, если раньше люди покупали «по потребности», то теперь закупаются ящиками. Мол, стоит дома коробка с бутылками — и ты уже не контролируешь себя: открыл одну, потом вторую, потом третью — и вот уже «развитие алкоголизма» в прямом эфире. А ещё, добавляет он, таксисты зарабатывают, бабушки торгуют, и весь этот бизнес идёт мимо налоговой, но явно не мимо чьего-то кармана.

Кто-то вспоминает талоны времён Горбачёва. Кто-то признаётся, что теперь закупается впрок. А кто-то, как продавцы в «Красном и Белом», делает вид, что всё хорошо и «у нас, кроме алкоголя, и макароны есть».

Журналиста, к слову, пустили даже в магазин «повыше классом». Внутри — пустота, а за кассой — продавец с лицом, как у человека, который всё понял, но уже поздно. Он честно признался, что бизнес просел, а настроение вместе с ним. А потом совсем потух и перестал что-либо говорить.

Зато «наливайки» по городу работают без перерывов: тыкают пластиковыми крышками в кофе-стаканы и бодро отпускают по 650 рублей за пузырь, который в магазине стоил бы 200. Но кто ж теперь считает?

Вывод? Простой. Пока власти рапортуют об успехах «антиалкогольной реформы», народ, как и всегда, находит обходные пути. И делает это с такой скоростью, изобретательностью и маржинальностью, что Аль Капоне в гробу завистливо переворачивается.

А в Вологде всё по-прежнему: кому надо выпить — тот найдёт. Особенно если знает, у какой бабушки очередь короче.

Ранее вологодские чиновники стройными рядами пошли на лекцию о грехах и как попасть в рай.