«Восточное партнерство», к сожалению или счастью, не станет для Украины и Грузии предбанником в ЕС.
В общем-то никто, за исключением отъявленных национал-либералов на Украине, не ждал чего-то экстраординарного от саммита в Риге. Конечно, сохранялась определённая интрига, дескать, склонит ли ЕС Армению, Белоруссию и Азербайджан к признанию «аннексии» Крыма Россией в филькиной грамоте встречи – совместной декларации, но и она не оправдалась, что показало, с одной стороны, нежелание ЕС давить на страны, участвующие в проекте (проект – это даже не содружество, не ассоциация), с другой – очень ограниченную заинтересованность этих стран в этом самом «Восточном партнерстве».
Есть, конечно, оголтелые Молдавия и Украина, которые днем спят и видят, как попадают в ЕС, а за ними следует «отличница» - Грузия, но для остальных участников этот саммит – формальность, воспользовавшись которой можно педалировать с каким-нибудь «европейским партнером» позабытый экономический вопрос. Не более того.
Нужно понимать, что «Восточное партнерство» - детище Польши и Швеции (здесь возникают невольно ассоциации со Смутным временем) - преследует сугубо практические цели, а именно – упрочение влияния ЕС в бывших республиках СССР. Глупо, подобно либералам, представлять цивилизаторский Брюссель, который, основываясь на особой прочувственности демократии, несет европейские ценности на дикий Восток, там, где раньше была Русь. Нет, все очень и очень прагматично. Там, где ЕС говорит об общих ценностях, речь идет о влиянии (soft power), там, где ЕС говорит о правах человеках, речь идет о противодействии этому влиянию. Там же, где ЕС разглагольствует о нарушении международного права, все сводится к России и ее попыткам хоть что-то противопоставить политическому Drang nach Osten.
Конечно, на Западе равняют эту подчеркнуто не-европейскую браваду России с коктейльными ужасами Майдана и сугубо не-российской риторикой Киева. Но это ошибочная точка зрения: Россия хорохорится политически, Украина же совершает цивилизационный и культурный кульбит. Но что это ей принесет? Неужели соглашение об ассоциации с ЕС принесло тем трем десяткам стран, с которыми оно подписано, хоть какую-то призрачную надежду на вступление в интеграционное европейское объединение? Нет, еще раз нет.
Для чего же нужно «Восточное партнерство» Европе? Возникновение данного проекта явилось своего рода ответом на Пятидневную войну в 2008 году: Европа встала на антироссийскую волну – и тут все покатилось, пока не привело к памятному саммиту в Вильнюсе в ноябре 2013 года, когда Янукович в общем-то политкорректно всех «кинул». Шла ли здесь Европа в русле американской политики? Безусловно, Вашингтон лукаво воспринимает этот проект как повторение «Партнерства ради мира», когда в конце 90-ых из-под носа у России увели Восточную Европу в натовское стойло. Хотя при Горбачеве загнивающий Запад на крови узников концлагерей клялся, что расширения НАТО на восток не будет. Обещания в политике ничего не значат, всем заправляет интерес и влияние.
Во-вторых, если считать вышесказанное первым пунктом, сама евроидея экспансивна по своей сути. Евроценности только тогда имеют смысл, когда есть субъекты, которым они передаются, иначе европейцы начнут обращать чересчур уж пристальное внимание на собственную евробюрократию. Выгодны Европе и какие никакие экономические ресурсы этого пространства, на котором проживает 60 миллионов человек.
В-третьих, Брюссель поставил на этот проект, имея в виду слабость России – слишком уж несопоставимы силы 146-миллионной России и 500-миллионного ЕC, во всяком случае влияние России в Грузии и на Украине подорвано весьма основательно, а так как политика не терпит пустоты, то в этих странах, как на дрожжах, растут проевропейские грибы, братаясь с местными националистическими движениями подозрительной номенклатруы. Роскошный букет, который уже начинает пугать и ЕС.
В-четвертых, объекты международной системы отношений, будь то Молдавия или та же Украина, не лишены субъектных чаяний. Они с большой охотой занимаются национальным конструированием под прикрытием ЕС, который предоставляет под это дело собственные исторические теории и аморфно-государственные выкладки. Все-таки идея национального государства чувствует себя живее всех живых в традиционном противопоставлении злого государства и доброй личности. В какой-то степени только вне рамок этого вида государств возможно это противопоставление.
Но Украина и Грузия стали на скользкий путь – в Берлине и Париже – в случае большой встряски, которая демонтирует нынешнюю систему международных отношений, - готовы сквозь пальцы смотреть на отдачу этих территорий в сферу влияния России. Более ревностно за них будут цепляться США, но дрейф в сторону США в таком случае отнюдь не будет совпадать с отгребанием в сторону Европы. Элита Украины и Грузии не совсем понимает этот нюанс – и поэтому обречена на провал, но что они могут противопоставить данному вектору их внешней политики? Да, собственно, ничего. Так что узел восточноевропейского вопроса продолжает затягиваться – логика невозможностей очерчивает контуры будущего конфликта, в преддверии которого «Восточному партнерству» не суждено повторить успех американской программы – «Партнерства ради мира» - хотя бы в силу противодействия Москвы и ограниченности ресурсов самого ЕС.
