Политолог Михаил Нейжмаков – о последствиях новой войны в Закавказье
Армения в ходе конфликта в Нагорном Карабахе потеряла более 550 военнослужащих – такие данные приводит министерство обороны Азербайджана. Сообщается, что в ходе боевых действий погиб командир десантно-штурмового батальона Армении подполковник Лерник Бабаян, а личный состав войсковой части под его командованием понес большие потери. Согласно данным разведки, вооруженные силы Армении в ходе боев в регионе азербайджанская армия уничтожила 22 танка и другой тяжелой бронетехники, 15 единиц ЗРК «ОСА», 18 беспилотников, 8 артиллерийских установок, а также три склада с боеприпасами. О новом обострении конфликта между странами стало известно накануне утром 27 сентября. При этом Азербайджан и Армения обменялись взаимными обвинениями в эскалации конфликта. О том, как в карабахский конфликт могут вовлечь Россию и Турцию, и чем это обернется – в авторской колонке ведущего аналитика Агентства политических и экономических коммуникаций (АПЭК) Михаила Нейжмакова.
Прежде всего, стоит отметить гораздо больший уровень публичной вовлеченности Турции в эту ситуацию. Показательно, например, что сообщение о телефонном разговоре Сергея Лаврова с его турецким коллегой Мевлютом Чавушоглу 27 сентября на официальном сайте МИД РФ появилось с интервалом менее 40 минут после пресс-релиза о переговорах между главой российского внешнеполитического ведомства и его армянским коллегой Зограбом Мнацаканяном, раньше переговоров руководителя отечественной дипломатии с главой МИД Азербайджана Джейхуном Байрамовым и значительно раньше телефонного звонка премьера Армении Никола Пашиняна Владимиру Путину.
При наиболее успешных для азербайджанских войск сценариях развития событий это будет работать и на укрепление влияния Анкары, но для Турции данный сюжет имеет и обратную сторону. Хотя ряд наблюдателей ожидает прямого вмешательства турецких военных в конфликт (с утверждением, что это уже происходит выступил представитель Минобороны Армении Арцрун Ованнисян), публичные заявления Анкары - пока многообещающие для Баку по форме («Турция окажет Азербайджану помощь в том виде, в котором нуждается азербайджанская сторона», как говорится в заявлении турецкого МИД), но обтекаемы по сути.
Турция вовлечена одновременно в несколько конфликтов, и затяжной характер военного противостояния на Южном Кавказе для нее на самом деле рискован. Поэтому пока велика вероятность, что Анкара будет ориентироваться не на развертывание конфликта на несколько фронтов и масштабную открытую военную поддержку для Баку, а скорее на успешную для азербайджанских сил, но быструю военную операцию, которая усилила бы ее переговорные позиции, в том числе в диалоге с Москвой.
Стоит помнить и о другом аспекте этого конфликта. Практически любое обострение в отношениях Баку и Еревана создает поводы для критики в адрес ОДКБ со стороны части политиков, представителей СМИ и экспертов из Армении (тезис, что обязательства организации перед Ереваном не распространяются на ситуацию в Нагорном Карабахе такой критике не мешает). Тем не менее, сам Никол Пашинян с публичной критикой в адрес ОДКБ может выступить лишь в крайнем случае – если будет чувствовать, что недовольство его действиями внутри страны начнет расти и будет необходимо перенаправить эту протестную волну на иные объекты.
Любой военный конфликт несет серьезные риски для вовлеченных в него глав государств и правительств. При прочих равных, для премьера Армении эти внутриполитические риски пока несколько выше, чем для руководства Азербайджана. Мировой опыт свидетельствует, что для оппозиционного политика, занявшего свой пост на протестной волне (как нынешний премьер Армении), угроза потери власти серьезно возрастает после того, как опора на силовиков начинает играть заметно большую роль в его политическом выживании. Затяжной вооруженный конфликт как раз может повысить влияние силовых ведомств в Армении до уровня, несущего серьезные риски для Пашиняна. При этом критики армянского премьера, как только пройдет пик эффекта «сплочения вокруг флага», постараются использовать даже минимальные ошибки его команды для информационных атак против него – помня, что одним из его собственных аргументов для критики команды экс-президента Сержа Саргсяна были апелляции к их просчетам в ходе «апрельской войны» 2016 года.
Тем не менее, не стоит упрощать ситуацию и считать, что руководство того из вовлеченных в конфликт государств, которое по итогам нынешней активизации вооруженного противостояния выступит менее успешно (кто бы это ни был), окажется под угрозой свержения сразу же по завершении военной стадии конфликта. Чаще граждане после завершения не слишком успешных для их страны военных действий склонны к апатии, чем к массовому выходу на улицы. Скорее внутриполитические последствия этого конфликта для участвующих в нем государств могут иметь отложенный эффект, который сработает через некоторое время после прекращения активной фазы боевых действий – на фоне развивающегося экономического кризиса.
Самое интересное:
