По мнению Сергея Станкевича, действующий механизм партийного управления уже не справляется с функционалом
Выборы 2020 года способны в перспективе обозначить признаки кризиса сложившейся в России за 20 лет четырехпартийной системы. Основой этой системы является укорененная однопартийная гегемония «Единой России», которая уже десятилетиями прочно контролирует все ветви и все уровни власти. О том, как в ближайшем будущем может измениться партийная конфигурация – в авторской колонке политолога Сергея Станкевича.
Сегодня три остальные системные партии призваны придавать плановой гегемонии «Единой России» некоторую процедурную конкурентность и внешнюю респектабельность. Кроме того, у этих партий есть важные технологические функции. КПРФ оттягивает и замыкает на себя левый протестный электорат. А ЛДПР привлекает и ставит в строй радикальных протестантов «немедленного действия» и национал-патриотической окраски.
Таким образом, КПРФ и ЛДПР служат уловителями протеста и предотвращают его чрезмерное накопление, чреватое потрясениями.
Взамен они получают возможность по согласованию с центром порулить в отдельных регионах.
Партия «Справедливая Россия» появилась как дополнительная пристройка, призванная сдерживать КПРФ, не давая ей слишком усилиться на левом фланге. После двух десятилетий четырехпартийная система стала давать все более серьезные сбои. Погрузнели и подустали кони привередливые.
В условиях затянувшейся пандемии, стагнации мировой экономики и спада в экономике России произошло долгосрочное падение доходов населения. Утрачены сотни тысяч рабочих мест. Из-за сокращения спроса на экспортируемое сырье заметно усох федеральный бюджет РФ, уже не способный как прежде подпитывать регионы.
Властям в регионах стало часто почти невозможно демонстрировать населению какие-либо успехи и блага, которые ранее удавалось показать с помощью инвестиций или субсидий из федерального центра. А запрос на «перераспределительную справедливость» растет все ощутимее и хуже того – он радикализируется.
«Единая Россия» становится политической жертвой своей затянувшейся и слишком демонстративной гегемонии. Ей и ее кандидатам адресуются все провалы и претензии кризисных лет. Рост радикальных протестных настроений идет за Уралом чаще в пользу ЛДПР, а в Поволжье в пользу КПРФ. В Ульяновской, Пензенской, Самарской областях, а также в Чувашии рост левых настроений особенно заметен. И это вовсе не временное качание маятника.
Поскольку перераспределять особенно нечего, болезнь «левизны» будет прогрессировать, что вполне может вылиться в формирование в Поволжье долгосрочного и уже радикального «красного пояса», способного выйти из-под контроля Кремля, у которого все меньше резервов для гашения пожара.
По существу, у федерального центра, за отсутствием больших финансовых резервов, остается только один выход – своевременная коррекция политической системы. В ней кроме «оппозиции перераспределителей» должна появиться «оппозиция развития», способная значительную часть электората мобилизовать идеями созидательного предпринимательства, технологических инноваций и экономического прорыва. Лучше конвертировать нарастающий протест в созидание, пока он не ушел в разрушение.
Процесс коррекции, если ему хотя бы не мешать, может быть начат на выборах 2020 года и закреплен на выборах 2021 года.
