Недавняя кончина белорусского МИДа породила разговоры о возможной смене курса братской страны
По оценкам экспертов, крайне важной в нынешнем российско-украинском конфликте остается роль Белоруссии. После недавней скоропостижной кончины главы белорусского МИДа Владимира Макея наблюдатели заговорили о неизбежных изменениях в отношениях Москвы и Минска. Что может поменяться в союзе двух государств – «Блокноту» рассказал директор по аналитическим проектам Агентства политических и экономических коммуникаций (АПЭК) Михаил Нейжмаков.
Часть наблюдателей по-прежнему ожидает, что после смерти Владимира Макея, более десяти лет занимавшего пост главы МИД Белоруссии, скорректируется внешнеполитический курс этой страны. Но не будем забывать, что курс на многовекторность, когда его возможно было реализовать, а также снижение рисков для официального Минска в условиях кризиса вокруг Украины явно отвечал подходам самого Александра Лукашенко. Опять же, не будем забывать, что коридор возможностей в этом вопросе для официального Минска был достаточно ограничен еще до начала российской военной спецоперации.
Очевидно, что Минск не может сейчас вернуться к «оттепели» в отношениях, скажем, с ЕС, как в 2008-2010 годах или в период 2015-начала 2020 года. Отметим, например, что пятый пакет санкций Евросоюза против Белоруссии был принят в декабре 2021 года «в связи с гибридными действиями по использованию мигрантов для оказания давления на государства ЕС».
Владимир Макей ассоциировался у многих, прежде всего, с контактами между Минском и западными державами. Но вспомним его же речь на Генассамблее ООН в сентябре 2022 года, где была дана достаточно резкая оценка политике западных игроков. Ранее, в апреле 2022 года, он же публично отмечал, что «Беларусь и Россия остались практически наедине с теми, кто пытается навязать этим государствам свою волю», фактически, подвергнув критике партнеров двух государств по постсоветскому пространству за недостаточный, по высказанной им оценке, уровень поддержки Москвы и Минска. В том же контексте со стороны главы белорусского МИД прозвучал достаточно резкий тезис, что «лучше быть казненным за верность, чем за предательство» (кстати, ряд наблюдателей внутри Белоруссии сочли это и отражением кредо Владимира Макея в отношении своего президента).
С другой стороны, когда тот же глава МИД после сентябрьских референдумов в ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областях говорил, что Белоруссия «изучит ситуацию и примет решение в соответствии с нашими национальными интересами, а не с интересами какой-либо другой страны», было бы наивно считать, что это была какая-то автономная линия главного белорусского дипломата, отличающаяся от стратегии Александра Лукашенко.
С назначением нового главы МИД даже риторика внешнеполитического ведомства может измениться не столь уж значительно, а внешнеполитический курс Минска зависит совсем от других факторов. Скажем, любые российско-белорусские переговоры или совещания Лукашенко с силовиками тут же порождают волну в украинских, западных, а часто и российских медиа, что белорусские войска скоро примут прямое участие в боевых действиях в рамках спецоперации.
Одна из таких волн наблюдалась, например, в октябре 2022 года, когда президент Белоруссии заявил о развертывании в рамках договоренностей с Владимиром Путиным региональной группировки войск с участием российских и белорусских военнослужащих. Впрочем, тогда же реплика белорусского министра обороны Виктора Хренина, что «целесообразнее…садиться за стол переговоров и договариваться», продемонстрировала, что Минск по-прежнему, хотя бы на уровне риторики, старается держать дистанцию по отношению к российско-украинскому конфликту.
Скорее, Минск сделает все возможное, чтобы такую дистанцию сохранить, но и российская тактика по поводу его вовлеченности в спецоперацию в ближайшее время будет осторожной. Все-таки прямое участие белорусских военных в боевых действиях, даже если бы это стало возможным, создало бы риски усиления протестной активности в Белоруссии, а для целей России важны, в том числе, тыловые базы на территории этой страны.
