Родственники уверены: если бы не транспортировка, их близкие были бы живы
Больницу в Иваново решили освободить от «красной зоны» и перевести обратно на работу по штатному расписанию, а пациентов, в том числе и тяжелых, перевести в другие ковидные госпитали. Дорогу пережили не все. Люди говорят: все, кого вывезли из реанимации, в итоге отправились на кладбище. Рассказывать об этом многие не хотят — боятся. Трое пострадавших, чьи родственники умерли в тот злополучный день, все же решились поведать «Блокноту» свои истории.
Татьяна Булдыгина 64-х лет попала в 3-ю ивановскую горбольницу 6 ноября этого года с положительным тестом на коронавирус и 20% поражения легких.
— Скорая помощь забрала ее с сатурацией 85. В ночь с 6-го на 7-е ноября ей стало хуже. Я считаю, ей не оказывали помощь толком и довели до реанимации — за пару дней поражение легких стало уже 85%. С 8 ноября мама находилась в реанимации на ИВЛ. Она пробыла там 10 дней. Звонила я каждый день, состояние было тяжелое, но стабильное. 17 ноября мне сообщили, что ей стало немного лучше, — рассказала дочь Татьяны Елена.
Состояние 64-летней пациентки улучшилось как раз накануне переезда. В ноябре департамент здравоохранения города принял решение освободить 3-ю городскую больницу от красной зоны и вернуть ее к работе по профилю. Медики перестали госпитализировать туда больных коронавирусом, а пациентов, которые еще там находились — развезти по другим ковидным госпиталям. В том числе и Татьяну.
— Их перевезли в тайне и сообщили нам, когда уже это было сделано. И мне до сих пор не понятно, почему нас не предупредили! — утверждает Елена.
18 ноября, когда ковидный госпиталь в 3-ке закрывали, Татьяну привезли во 2-ю городскую больницу, ввели в искусственную кому. Родным, по их словам, об этом также не сообщили. 20 ноября Елене позвонили с соболезнованиями: мама умерла.
— После похорон мы приехали в больницу к врачам, хотели узнать, как лечили маму, что именно случилось, почему она умерла. Но нам ответили, что все документы по ней направлены в архив, и нужно делать специальный запрос. А после запроса сказали, что смогут предоставить их только через месяц! — возмутилась Елена.
Она уверена: тяжелую пациентку, которая находилась на грани жизни и смерти и не могла самостоятельно дышать, нельзя было перевозить вообще. Врачи, по словам Елены, также говорили об этом. Елена обратилась в правоохранительные органы с требованием разобраться в ситуации. Оказалось, с подобным столкнулась не только она.
— У меня там лежала жена. Ей было 62 года, — говорит Олег.
Имя и фамилию супруги он просит не публиковать — боится, что это может ему навредить. Олег — один из тех родственников, кто также не стал молчать о произошедшем в ковидном госпитале 3-ей ивановской горбольницы.
Супруга Олега заболела в начале ноября. Участковый врач прописала жаропонижающее и влажную уборку дома, но облегчение не приходило. Наступили ноябрьские праздники, женщине становилось хуже. Олег болел и сам, но переносил инфекцию легче, а за жену переживал.
— Мы позвонили в скорую помощь, поехали с медиками, сделали КТ — оказалось, у нее 80% поражения легких. Два дня она пролежала в обычной палате, а потом ее перевели в реанимацию. Сначала была на маске, потом на ИВЛ, — вспоминает Олег.
18 ноября мужчине сказали, что жену перевезли, и теперь она находится во 2-й городской больнице. Было примерно 13:20, когда ему сообщили, что она находится в приемном отделении, оформляются документы. А примерно в 13:50, по его словам, позвонили и сказали, что она умерла.
— Чуть ли не в приемном умерла. Хотя говорили, что она умерла в реанимации, мол, ее туда довезли… Перевозить больного из реанимации можно лишь в экстренных случаях, если перевозят в больницу более высокого статуса, а если речь идет о равнозначных больницах, то его не могут перевозить. Пациентов реанимации просто не имели права трогать, — уверен он.
У Анастасии в ковидном госпитале 3-й ивановской больницы лежала бабушка. Ее состояние было тяжелое, но стабильное, Настя часто разговаривала с ней по телефону.
— Последний раз я с ней разговаривала как раз тогда, когда что-то приключилось с кислородом. Она мне жаловалась, что ей как-то неправильно настроили подачу кислорода, и в маске ей было очень тяжело. После этого она попала в реанимацию. Пока она была там, связи с ней не было уже никакой. Приходилось долго дозваниваться врачам, чтобы узнать о ее состоянии. А потом начался переезд, — рассказывает девушка.
Бабушка Анастасии также оказалась в числе тех, кого вывезли из реанимации 3-й горбольницы и увезли на кладбище.
— Мы точно не знаем, конечно, но когда мы были на кладбище, нам сказали, что всех тяжелых, кого перевозили в тот день из 3-ей, хоронят в ближайшие три дня, — вспоминает Анастасия.
В их случае родным также ничего не сказали толком ни о причинах смерти, ни о том, что на самом деле происходило при переезде.
— Бабушка была на кислороде. Пока была кислородная поддержка, сатурация была нормальная. Что дальше произошло, мы не знаем. Когда ее перевезли, нам сказали, что она без сознания, на ИВЛ. Даже не сказали, куда перевезли. А на следующий день перезвонили и принесли соболезнования, — вздыхает Анастасия.
Вместе с другими пострадавшими она также обратилась в правоохранительные органы и местный депздрав. В ответ пришло обещание провести проверку.
— Недавно медиков поздравляли за отличную работу. Я написала по этому поводу главе нашего депздрава — не хочет ли разобраться в нашей ситуации. Он сделал вид, что не понимает меня, — говорит Анастасия.
Сейчас все пострадавшие ждут выписки из истории болезни. Им всем обещают, что документы будут готовы не раньше чем через месяц. Они также обратились в Следственный комитет по Ивановской области и к председателю Следкома РФ Александру Бастрыкину. Но ответов еще не дождались.
Ранее «Блокнот» писал о ситуации в Старом Осколе. Жители города в Белгородской области пожаловались в редакцию «Блокнота» на проблемы с медициной. В местной больнице с пациентами и раньше часто происходили трагические истории, коронавирус усугубил ситуацию. Родные обращаются с жалобами в правоохранительные органы, возбуждаются уголовные дела, но разбирательства не приводят ни к чему. Родственники пациентов уверены: расследования затягивают намеренно, чтобы виновные ушли от ответственности. Недавно они решили объединиться и отправить коллективные жалобы, чтобы на них наконец обратили внимание.
